Древнерусские печати. История с металлическим привкусом
Снимая слои земли на раскопе, археологи иногда извлекают на свет небольшие свинцовые кружочки с изображениями людей, надписями и другими порой загадочными символами. Такие артефакты называют печатями и они, несмотря на свои незначительные размеры, являются бесценными свидетельствами жизни людей прошлого. Когда возникли печати и для чего они предназначались? Что на них писали и кого изображали? Наконец, как с помощью печатей мы узнаем, сколько имен было у древнерусских князей? На все эти вопросы ответим в нашей статье.
«…и своими печатьми запечатахомъ»
В 971 году после неудавшейся осады Доростола (прим. ред.: ныне город Силистра в Болгарии) русскими войсками великий князь киевский Святослав (945-972) и византийский император Иоанн I Цимисхий (969-976) заключили договор. Его текст приводит легендарный Нестор в «Повести временных лет» — самой ранней и самой известной русской летописи. В нем русский князь обещает императору никогда больше не идти войной на Византию, или, как пишет Нестор, «не замышлять на страну вашу». Для того чтобы Иоанн Цимисхий наверняка поверил в искренность намерений Святослава, тот завершает договор такой любопытной фразой: «Се же имеете во истину, якоже створихъ ныне к вамъ, и написахъ на харотьи сеи и своими печатьми запечатахомъ», иначе говоря, «Не сомневайтесь в том, что мы обещали вам ныне, и написали в хартии этой (прим. ред.: то есть в договоре) и скрепили своими печатями».
Хотя сам договор за древностью лет не сохранился, можно не сомневаться в том, что, составленный в двух экземплярах для каждой из сторон, он был скреплен специальными печатями, которые подвешивались к документу — они называются вислыми. С древнейших времен печати предназначались для того, чтобы подтвердить официальный статус документа и придать ему, как мы бы сказали сейчас, юридическую силу. На Русь эта традиция, как и многие другие, по-видимому, пришла из Византии. Там печати издавна использовались лицами, наделенными публичной властью, и конечно, императорами. Такие печати делались из золота и потому назывались хрисовулами, то есть «золотыми буллами» в переводе с греческого. На Руси печати были в основном свинцовые, хотя изредка встречаются все же золотые или позолоченные и серебряные.
Изготовление вислой печати требовало определенной сноровки, поскольку на такой печати изображения помещались с обеих сторон. Для этого бралась специальная матрица, то есть рисунок будущей печати, вырезанный на твердом предмете, причем она тоже должна была быть двусторонней. Из положения выходили следующим образом: две матрицы, на которых вырезали зеркально отраженные рисунки, соединяли между собой при помощи шарнира и получали нечто вроде щипцов, иногда даже с ручкой. Затем мастера помещали между двумя матрицами кусок нужного материала, чаще всего именно свинца, и сдавливали — печать была готова.
Печатями скрепляли не только политические документы, как договоры между двумя государствами, но и судебные решения, а также купчие, меновые, закладные и другие грамоты. Стоит сказать, что их использовали не только светские — князья, наместники и посадники, но и духовные лица: об этом говорят, например, находки печатей Новгородских архиепископов. Парадоксальным образом ученые до сих пор не знают, какие именно документы чаще других скреплялись печатями: в отличие от металлических печатей сами грамоты, написанные, скорее всего, на пергаменте, не сохранились. Однако существует некоторое количество печатей, дошедших до нашего времени при документах. К таким относится, например, грамота начала XV века, составленная от лица новгородского посадника Ивана Александровича и тысячника Александра Игнатьевича к магистру Ливонского ордена с требованием взыскать с наследников колыванского (прим. ред.: Колывань — древнерусское название Таллина) посадника Конрада 400 рублей. При этой грамоте, написанной на пергаменте, сохранились целых две свинцовые печати, привязанные к ней шелковыми шнурами. На одной из печатей изображен барс с поднятым верх хвостом и подпись: «а се лютый зверь».
Печать как протопаспорт, или Как идентифицировали себя русские князья
С одной стороны, печати, принадлежавшие высокопоставленным лицам, служили своего рода удостоверением личности. По этой причине они в большинстве случаев содержали информацию об их владельце. С другой стороны, они в некотором смысле являлись инсигниями (прим. ред.: внешними знаками власти правителя), а поэтому на них нередко изображали символы, которые указывали на высокий статус того или иного князя или, например, архиепископа. Правда, средневековые правители сообщали о себе совсем не те данные, которые мы привыкли видеть сегодня в наших паспортах.
Как правило, на печатях помещалось изображение святого, в день памяти которого был крещен человек и чье имя носил в крещении, или нескольких святых — чтобы почтить память выдающихся предков. Зная имя святого, историки могут предположить, кому принадлежала и сама печать, даже если имя ее владельца на ней не указано. Яркий пример представляет печать Всеволода Ярославича — одного из множества сыновей Ярослава Мудрого, великого князя Киевского в 1078–1093 годах, — которую нашли в самом конце XIX века. На одной из ее сторон был изображен святой Андрей, как считают ученые, скорее всего, апостол Андрей Первозванный, а на другой стояла греческая надпись, гласившая: «Господи, помоги рабу своему Андрею Свладу». Один из ее первых исследователей, родоначальник русской эпиграфики (прим. ред.: науки о печатях) Николай Петрович Лихачев (1862-1936) писал, что владельцем печати должен быть князь, носивший в крещении имя Андрей, а в миру — загадочное имя Свлад. Его гипотеза подтвердилась спустя несколько десятилетий, когда в Софийском соборе в Киеве была обнаружена процарапанная на стене надпись, сообщавшая о погребении там 14 апреля 1093 года князя по имени Андрей. О погребении в тот же самый день и год в киевском Софийском соборе великого князя сообщает и летопись, вот только ее автор называет мирское имя погребенного — Всеволод Ярославич. Так разрешилась загадка имени Свлад.
Печати и дела семейные: наследники рода мономахова
Другой любопытный пример того, как благодаря печатям историки восстанавливают имена древнерусских князей, — история новгородского князя Мстислава Юрьевича (1156-1157), сына Юрия Долгорукого. Дело в том, что в летописях не сохранилось ни одного упоминания о его крестильном имени, а славянское по происхождению имя Мстислав в ту пору им быть не могло. В такой ситуации историки вынуждены были обратиться к другим источникам, в частности, к древним надписям, сохранившимся на самых разных предметах. Гипотезу о крестильном имени князя еще в 1950-е годы выдвинул крупнейший специалист по новгородской истории Валентин Лаврентьевич Янин (1929–2020). Изучая печати новгородских князей, он обнаружил, что единственным князем, которому по логике изображения святых, подходят печати со святыми Георгием и Федором, был именно Мстислав Юрьевич. Святой Георгий был небесным покровителем его отца, Юрия Долгорукого, а святой Федор, следовательно, — самого Мстислава, чье имя он, судя по всему, носил в крещении.
Дополнительным аргументом в пользу такой атрибуции послужили изображения святых на знаменитом «шлеме Ярослава Всеволодовича». Хотя шлем по традиции называется так до сих пор, академик Янин считал, что первоначально он принадлежал именно Мстиславу Юрьевичу, а не его племяннику Ярославу. Об этом, по мнению ученого, говорит набор святых, изображенных на шлеме: Георгий — покровитель отца Мстислава Юрьевича; Василий — покровитель его деда, Владимира Мономаха, и Федор — самого князя. Кроме того, о том, что владельцем шлема был именно князь по имени Федор, свидетельствует и надпись на налобной пластине, которая гласит: «Господи, помоги рабу твоему Федору». Вот так даже в отсутствие прямых летописных указаний историки, опираясь на печати и другие артефакты, могут восстановить полный набор имен древнерусских князей и атрибутировать принадлежавшие им вещи.
Летние находки сезона 2025: чьи печати нашли этим летом в Москве и Новгороде
Многие громкие и порой удивительные археологические открытия в нашей стране до сих пор совершаются главным образом в Великом Новгороде — пожалуй, наиболее своеобразном городе Древней Руси. Например, в этом году уже в конце летнего сезона археологи сделали уникальную находку. На территории Ярославова дворища, которое расположено на Торговой стороне города, совместным трудом экспедиции Института археологии РАН и Новгородского государственного музея-заповедника была обнаружена печать совершенно нового типа, принадлежавшая князю Ярославу Мудрому.
Первая печать этого князя была найдена еще в 1994 году. И та первая находка тоже была уникальной, поскольку, помимо вполне ожидаемого изображения святого Георгия — небесного покровителя Ярослава Владимировича — на одной из ее сторон, археологи увидели на обороте портрет самого великого князя, что является огромной редкостью. С печати смотрел статный молодой мужчина в плаще, шлеме и с торчащими в стороны усами. В последующие годы на территории Украины было найдено еще шесть подобных печатей. При всей своей условности этот портрет — единственное прижизненное изображение Ярослава Мудрого, ведь в росписях Софийского собора в Киеве такого портрета нет.
Печать, найденная этим летом в Великом Новгороде, сохранилась хуже: из-за выпуклой формы заготовки изображения на ней оттиснулись только в центральной части. Тем не менее мы можем уверенно различить образ все того же святого Георгия, а на другой стороне — княжеский знак (тамгу) Ярослава в форме трезубца с кружком на вершине среднего стержня. «Оформление новой печати обнаруживает сходство со знаменитым “Ярославлем сребром” — монетами, которые Ярослав Владимирович чеканил во время своего княжения в Новгороде» — считает заместитель директора Института археологии РАН Петр Григорьевич Гайдуков. Таким образом, есть основания связать новую находку именно с периодом новгородского княжения Ярослава, что, в свою очередь, говорит о ее раннем происхождении. Скорее всего, печать относится к 1010-1019 годам.
Этим летом археологами была сделана еще одна любопытная находка, на сей раз уже в Москве. Это печать великого князя московского и государя всея Руси Ивана III Васильевича (1462–1505). Дед Ивана Грозного незаслуженно обойден вниманием по сравнению со своим противоречивым внуком, хотя именно при нем Москва окончательно стала центром объединенного русского государства и освободилась от ордынского владычества. Обнаруженная на территории Шереметева двора, который находится с северной стороны улицы Воздвиженки, печать Ивана III примечательна тем, что это одна из последних свинцовых печатей московских князей — позже они все станут восковыми. По своему оформлению она существенно беднее известной красно-восковой печати Ивана III: на ней нет ни двуглавого орла, ни торжественной, окружающей изображения надписи, содержащей титул «господарь всея Руси». Хотя точной датировки специалисты не дают, надо полагать, что она все же может считаться более ранней, чем восковая, которая относится к 1497 году.
Хотя на печати, найденной в Москве, так же как и на печати Ярослава Мудрого, присутствует святой Георгий, однако изображен он тут в совершенно иной иконографии и по другой причине. Святой предстает перед нами в привычном образе всадника, поражающего копьем змея, и помещен на печать именно в качестве символа власти московского князя, поскольку уже со времен Дмитрия Донского стал считаться небесным покровителем Москвы. О том, что изображение св. Георгия на этой печати не связано с личностью самого Ивана III, говорит и тот факт, что при крещении этот царь получил имя Тимофей.
На другой стороне буллы (прим. ред.: то есть печати) надпись: «Печать князя великого Ивана Васильевича».
****
Печати, которые продолжают находить в ходе раскопок, до сих пор могут рассказать археологам и историкам что-то новое о древнерусском обществе и государстве, хотя найдено их было уже немало. Рассмотреть их своими глазами можно в разных музеях по всей России, однако особенно интересные коллекции выставляются в Новгородском музее-заповеднике в Великом Новгороде, где хранится более 2000 вислых печатей. Там их можно увидеть в экспозиции Главного здания музея, а также в Музее письменности и, конечно, на специальной выставке «Эволюция власти. Памятники сфрагистики и нумизматики из собрания Новгородского музея-заповедника».
Автор текста Александр Ковалев
Изображение на обложке: выставка «Эволюция власти. Памятники сфрагистики и нумизматики из собрания Новгородского музея-заповедника», фото: Новгородский государственный объединенный музей-заповедник
Новогодняя привилегия, или как интеллектуальный труд помогае...
Что самое ценное в праздновании Нового года? Правильно! Приподнятое настроение, атмосфера волшебства, ожидание чудес. Запатентовать эти чувства и эмоции невозможно, а вот новогоднюю атрибутику, которая помогает их создать, очень даже реально. Елки, игрушки, гирлянды, мишура — все эти неотъемлемые элементы любимого зимнего праздника находятся под защитой патентного права, а их оригинальные конструкции являются чьей-то интеллектуальной собственностью. Предлагаем вспомнить, как в России появились «охранные грамоты» на изобретения и когда новогодние атрибуты попали под их защиту.
Главное — не «изобрести велосипед»
У слова «патент» латинские корни, происходит оно от «litterae patentes» — открытое письмо. Под таковым подразумевают охранный документ, удостоверяющий исключительное право на изобретение. Так вот за всю историю празднования Нового года в России на ноу-хау, как-либо связанные с этим зимним торжеством, было выдано около 100 охранных писем. Скажете, мало? Отнюдь. Ведь под защиту попадает только полезное и инновационное в техническом плане творение, а не очередной «велосипед». К тому же ваша гениальная идея должна быть не абстрактной фантазией, а иметь воплощение в конкретном образце, который можно повторить.
Как показывает история, соответствовать этим условиям — технической новизне, практической пользе и возможности реализации — непросто. Так, в 1882 году создатель первой в истории электрической гирлянды вице-президент Edison Electric Light Company Эдвард Джонсон даже не решился отправлять заявку в Ведомство по патентам США из-за того, что его изобретение было технически сложным, да еще и очень дорогостоящим. Он соединил в одну цепь 80 ламп накаливания, предварительно раскрасив их плафоны в цвета американского флага. А поскольку и сами недавно изобретенные лампочки, и электричество в ту пору стоили баснословных денег, идея Джонсона осталась невостребованной до лучших времен.
К началу XX века Edison Company хоть и удалось немного снизить затраты на производство лампочек, но цена их фирменного набора рождественских огней «Фестон» все еще составляла неподъемные для большинства 12 долларов. Зато его можно было взять напрокат в любом универмаге. Гирлянда представляла собой провод, к которому крепились от 8 до 24 ламп в фарфоровых патронах, включалась она в розетку.
Но и эту новогоднюю разработку Edison Company запатентовать не удалось: заявку отклонили на том основании, что идея изобретения базировалась на знаниях, коими обладает каждый образованный человек — следовательно, воплотить ее в жизнь может любой. В данном случае злую шутку с компанией Эдисона сыграла жажды наживы: если бы она не разрекламировала свое детище, глядишь, и конкуренты не нашлись бы.
Говорим «патент» — подразумеваем «Высочайшую привилегию»
В России охранные документы, дающие автору исключительное право на его изобретение, начали выдавать в XVIII веке. А поскольку «исключительное право» на Руси издавна почитали за «привилегию», то именно это слово у нас и прижилось вместо «патента». Произошло это в царствование Елизаветы Петровны, которая лично визировала каждую «Высочайшую привилегию». История сохранила дату выдачи первого такого документа: 2 марта 1748 года Антон Тавлеев получил право «на устроение фабрик для делания красок».
За последующие полвека было выдано 76 привилегий, в их числе и патент Михаила Ломоносова на изготовление «разноцветных стекол, бисеру и стеклярусу». Однако Павел I и Александр I, признававшие только государственную монополию, оказались скупы на раздачу охранных грамот — с 1797 по 1811 годы они отказывали в защите всем изобретателям без исключения. Ситуация изменилась в 1812-ом, с принятием Манифеста «О привилегиях на изобретения и открытия в ремеслах и художествах». В итоге к 1917 году в России было выдано 36 079 патентов, страна замыкала дюжину самых изобретательных государств в мире.
Интересно, что лишь 17,6% от общего числа привилегий получили доморощенные кулибины, остальными заявителями оказались американцы и европейцы, желающие получить монопольное право на продвижение своих технических новинок на бескрайних российских просторах. В этом ряду и Александр Белл со своим телефоном, и Томас Эдисон с фонографом, и братья Люмьер с синематографом.
В числе иностранцев, успевших до революции получить российский патент на изобретение, был и германский подданный А. Гебгардт, державший в Санкт-Петербурге магазин елочных украшений. Привилегия №13793 на алюминиевую свечку для новогодней елки была получена им 20 июня 1908 года. Его рождественское украшение выгодно отличалось от аналогов тем, что «деревянный сердечник, на котором держалась алюминиевая масса, выступал у нижнего конца с целью облегчения ее воспламенения при зажигании».
Говорим «патент» - подразумеваем «авторское свидетельство»
Патентное право противоречило главному экономическому постулату советской экономики — отмене частной собственности, в том числе изобретателя на изобретение. Как уйти от этого противоречия? Проще всего объявить все разработки достоянием государства. Именно так и поступили в СССР. А заодно избавились от старорежимного термина «привилегия», заменив его на соответствующее духу времени «авторское свидетельство».
Но отсутствие института патентного права нисколько не сказывалось на творческой активности граждан. Изобретатели и рационализаторы в СССР были в большом почете. Уже в 1937 году, спустя всего пару лет после того как советская власть «амнистировала» Новый год, Е.Д. Кожухова-Ефименко и Т.А. Рабатюшкова получили свидетельство на елочные игрушки из сложенной гармоникой бумаги, нитей и клея. В описании к изделию поясняется, как с помощью этого нехитрого набора сделать вращающиеся фигурки.
Не дремала новогодняя изобретательская мысль даже в период войны. Так, 31 января 1941 года свидетельство на «Устройство для серебрения поверхностей елочных игрушек» было выдано М.А. Абрамову и А.А. Галицкому. Техническая новизна изобретения состояла в обеспечении непрерывности процесса окрашивания. Достигалась она за счет фиксации игрушек шарнирными захватами, смонтированными независимыми секциями на общем валу.
А 31 января 1942 года, в разгар наступления Красной Армии под Москвой, свидетельство на «Стеклянные дроты (прим. ред. — стеклянные трубки или палочки) для производства елочных украшений» получил В.С. Велицин. Он предложил использовать для изготовления игрушек призматические капилляры, из которых делали термометры. Нагретые трубочки скручивали, вращая их концы с разной скоростью.
В 1950 годы производство стеклянных елочных игрушек в СССР было поставлено на поток. Они по-прежнему изготавливались из трубок или стекло-дротов, но уже не из-под термометров, а специально отлитых на Клинском и Сходненском стекольных заводах. Их калибровали и отправляли стеклодувам московского Завода елочных украшений и оптических изделий для придания необходимой формы. Полученное «гольё» лакировали, серебрили, затем раскрашивали и сушили. Кстати, работники этого столичного предприятия тоже не раз становились изобретателями. Так, в 1962 году Т.И. Сергеева — художник завода — придумала елочные украшения из стекла с фигурками внутри. Изобретатель зарегистрировала прозрачное стеклоизделие, поролоновый силуэт внутри которого создавал оптический эффект.
Спустя еще пять лет Б.T Коханов получил свидетельство на объемную корпусную елочную игрушку с подсветкой на базе электролюминесцентного конденсатора. Диэлектриком в его разработке служил электролюминофор, электродами — прозрачная пленка двуокиси олова и медная фольга. При подведении к ним напряжения возникало свечение.
Елочная мишура перестала быть дефицитом благодаря изобретению М.П. Неелова и В.Д. Яковлева. Именно они в 1968 году придумали специальный электростанок с ротором, катушками и ножами для резки фольги при производстве этого пушистого блестящего украшения. Оборудование позволило автоматизировать часть производственного процесса, сделав мишуру доступным новогодним атрибутом.
После распада СССР в сфере регулирования интеллектуальной собственности произошло немало перемен. Уже в 1992 году был принят патентный закон, вернувший изобретателям право собственности на их ноу-хау. Тогда же в России появился и Комитет по патентам и товарным знакам, преемником которого в 2004 году стал Роспатент. За 30 лет — с 1994 по 2024 годы — этим федеральным ведомством зарегистрировано 20 образцов елочных игрушек.
Искусство делать елку
Эволюцию искусственных елок тоже можно проследить по патентам на их изобретение. Считается, что первые «заменители» вечнозеленой красавицы появились в XVIII веке в США: натуральное дерево стоило дорого, вот американцы и стали мастерить из досок конусы и красить их в зеленый цвет. Получалось дешево, но уж больно «сердито». Гораздо живее вышла искусственная елка у немцев: в начале XIX века они стали собирать новогодние деревья из крашеных гусиных перьев, удачно имитировавших хвою. Получившиеся таким образом «елочные ветки» крепили к жерди проволокой.
Искать достойный аналог натуральной елке люди начали не только из экономии, но и ради борьбы с вырубкой лесов. В России, где в просвещенных кругах истребление хвойных деревьев перед Рождеством и Новым годом называли стихийным бедствием, даже развернулась кампания против «неуклюжей немецкой забавы». А спустя несколько лет в России была выдана первая привилегия на искусственную елку. Вскоре патенты на оригинальные модели новогодних рукотворных деревьев начали появляться по всему миру.
- 1902 год. Российская империя. Привилегия №6690 выдана купцу А. Егорову. Конструкция состояла из полого ствола с отверстиями, в которые вставлялись металлические кольца с закрепленными в них ветками из крашеных птичьих перьев. Особой технической новизны в этой модели не было — кроме разбираемого ствола.
- 1911 год. США. Первый американский патент на искусственную елку получила домохозяйка Мэри Крук, которая решила заявить права на сплетенное из стальной проволоки дерево. На новогоднюю ель ее изобретение не походило даже отдаленно — как и созданная то же время модель Филиппа Кранца. Его разработка состояла из металлического каркаса в форме конуса, обтянутого толстой нитью зеленого цвета.
- 1930 год. Великобритания. Британская компания Addis Housewares Company запатентовала елку из жесткой пластиковой щетины. Эта модель стала первой коммерчески успешной, а все потому, что разработчикам удалось, наконец, добиться правдоподобной имитации хвои. Но спустя почти 20 лет кому-то показалось странным сходство пушистых ветвей с ершиками для мытья бутылок и сантехники. Разразился скандал. В Addis поначалу отрицали идентичность технологии производства двух товаров, но в конце концов признали, что елки и ершики изготавливали на одних и тех же станках.
- 1958 год. США. В конце 1950-х компания Modern Coatings, Inc из Чикаго запатентовала елку из алюминия: ствол и ветви конструкции скручивали из проволоки, а иголки делали из фольги. С 1960 по 1970 год было произведено более миллиона алюминиевых елок по 25 долларов каждая. В 1960-е годы их экспортировали во многие страны, в том числе в СССР.
- 1959 год. СССР. Под занавес уходящего 1959 года Загорский институт игрушки представил советскому потребителю свою модель синтетической елки из капрона. Презентация состоялась в ленинградском Доме культуры им. Первой пятилетки. Газета «Ленинградское знамя» сообщала: «…Капроновая елка долговечна, она разборная, удобно укладывается в коробку, ограждает молодую поросль живых елок от пагубной вырубки».
С конца 1980-х годов патенты на различного рода модели искусственных елок начали сыпаться как из рога изобилия. А в век высоких технологий для главного новогоднего атрибута что только не придумывали: и вмонтированные светодиоды, и вращающиеся подставки, и встроенные динамики, и «танцующие ветви» на дистанционном управлении, и голографические елки для самых экологически продвинутых.
Даешь безопасный праздник
Но не одни только елки и игрушки будоражат изобретательскую фантазию. Вот как бы мы сегодня обходились без подставки для ели? А ведь первый патент на нее был получен американцем Германом Альбрехтом еще в 1876 году. Или крепеж для новогодней игрушки. Чего только не предлагали за последних 100 лет изобретатели: от прищепок и проволочных «паучков», растопыренные лапки которых вставляются в полые шары, до гибких крепежей, которые сами захватывают игрушку и ветку в нужном месте.
Проблема безопасности новогоднего праздника также не теряет своей актуальности с тех незапамятных времен, когда елку украшали настоящими свечами. В век технологий решение этого вопроса выходит на новый уровень: например, Дэвид Солак из Огайо запатентовал декоративный огнеупорный датчик, замаскированный под елочную игрушку. При фиксации дыма или тепла он тут же отправляет сигнал на удаленный приемник.
Еще одна цель, которую преследуют создатели новогодних атрибутов, — упрощение процесса обустройства праздничной атмосферы. Современные украшения без труда интегрируются в экосистему «умного» дома. Режимы подсветки можно менять через приложение или голосовым управлением, «умная» розетка вовремя включит любой новогодний девайс. Ну а лазерный AR-проектор поможет украсить помещение одним нажатием кнопки. При помощи ИИ и технологии видеомэппинга он генерирует любой узор — от звездного неба до героев новогодних сказок.
А изобретение, позволяющее увлекательно провести новогодний досуг — чем не объект для патента? Ленинградская художница Елена Тамруччи еще в 1930-е годы получила свидетельство на новогодний аттракцион. Разработанные ею декорации позволяли игроку оказаться на месте зерна в комбайне и пройти через все производственные процессы – от жатвы до перемолки.
Современные изобретатели тоже не оставляют новогодние игры без внимания. Так, В.А. Матвеев запатентовал игру для «повышения интеллекта и физического здоровья ребенка путем пространственного переключения его внимания, воздействия на слуховые и зрительные органы чувств». Достичь всего этого позволяет гирлянда игрушек, каждая из которых снабжена голосовым динамиком, светодиодной подсветкой и блоком беспроводного управления, т.е. в итоге ребенок сам режиссирует свое новогоднее театральное представление.
При подготовке материала использованы данные следующих ресурсов:
- Банк патентов РФ на изобретения и промышленные образцы Роспатента: PatentDB.ru — патентный поиск Россия.
- Национальная электронная библиотека: https://rusneb.ru/catalog/
- Архив ФИПС: https://new.fips.ru/
Автор текста Татьяна Лянная
