Алфёров. Дедлайн
Публикации
№ 9(2019)

09.03.2019

Открываю в компьютере заветную папку «Алфёров» - около двухсот заметок, интервью, сценариев телепрограмм за 30 лет общения с великим ученым, рукопись нашей книги «Калитка имени Алфёрова. 80 историй из жизни нобелевского лауреата…», вышедшей в свет к его 80-летию, - и не знаю, с чего начать.
В конце прошлого года, в дни юбилея Физико-технического института им. А.Ф.Иоффе РАН, которому он отдал более полувека творческой деятельности, увенчанной нобелевской премией, я подошел к нему: «Жорес Иванович, давайте 10 историй добавим и обновим издание к вашему 90-летию». Ж.Алфёров обещал подумать и заговорил о своем: безумно подорожало лекарство, которое он покупал через ученика, живущего в Германии, то есть подорожало для иностранцев, а для немцев его стоимость включена в страховку. Я не сомневался, что Жорес с его неистощимой изобретательностью и упорством найдет выход и из этой ситуации. Его поистине спортивный азарт проявлялся не только в решении научных задач, но и в реакции на повседневные вызовы, недаром профессор «рубился» в футбол на результат со студентами, когда был приглашен для чтения лекций в Бразилию, а, создавая первые в мире полупроводниковые гетероструктуры, был одержим стремлением «надрать американцев». Он собирался жить долго, гордился родительскими генами - и мама, и отец преодолели 90-летний рубеж. Тем неожиданнее и внезапнее развязка, осиротившая российскую (да и мировую) науку.
Она потеряла лидера, каким Ж.Алфёров был на протяжении последних 30 лет, будучи вице-президентом академии, возглавляя ее Санкт-Петербургский центр. Лидера не столько по многочисленным должностям и званиям, сколько по таланту, воплотившемуся в открытиях глобального масштаба, по яркому общественному темпераменту и убежденности, с которой он отстаивал интересы науки в эту критически сложную для нее пору. Всю жизнь он следовал любимому девизу из «Двух капитанов» Каверина: «Бороться и искать, найти и не сдаваться», который с годами подредактировал: «Важно при этом понимать, за что борешься». Ответ подразумевался. Он всегда говорил, что наука должна быть востребована экономикой и обществом, но пока эти светлые времена не настали, сам был необычайно востребован, воспринимался людьми как символ достоинства отечественной науки. Очередь желающих проститься с ним, растянувшаяся вдоль Университетской набережной мимо Зоологического института, Кунсткамеры, других знаковых академических учреждений, не просчитанная организаторами давка в оказавшемся маленьким и тесным Большом зале здания СПбНЦ РАН - еще одно, увы, посмертное тому свидетельство.
По натуре победитель, он не мог мириться с поражениями. Мучительным получилось расставание с родным Физтехом, зато в дальнейшем он создал не имеющую аналогов ступенчатую структуру для подготовки научных кадров -  Академический университет с Физико-техническим лицеем и Научно-образовательным центром нанотехнологий РАН  в связке с базовой кафедрой Университета ЛЭТИ и базовым факультетом Политехнического. Исходил из простого и мудрого постулата: лучший пример для школьника не академик, а студент, выпускник его школы, для студента  -  аспирант его кафедры, далее - по восходящей. Множество его учеников разных поколений работает в науке, высшем образовании, наукоемком бизнесе в России и за рубежом, и в этом смысле Школа Алфёрова сопоставима по продуктивности с «Детским садом папы Иоффе» - боготворимого им основателя советской физики. Сохранить Академический университет в Санкт-Петербурге призвал во время церемонии прощания с его бессменным руководителем президент РАН Александр Сергеев, отметив, что в стране нужно создать систему таких академических вузов, о чем мечтал Жорес Иванович. Получится или нет, но первый Академический должен по праву носить его имя.
Конечно, он переживал и за относительный проигрыш на выборах президента РАН в 2013 году (возможно, в силу возраста, стоило баллотироваться на предыдущих), изменил отношение к некоторым людям из своего окружения. Так уж случилось, что вскоре после этих выборов начала осуществляться насильственная реформа РАН, в своем худшем варианте низводившая ее на уровень «академического клуба по интересам». Ж.Алфёров решительно выступал против и с высоких трибун, и на митингах научной общественности, но даже его авторитета не хватило, чтобы избежать всех негативных последствий «оптимизации». Многие, в том числе не разделявшие идейных установок нашего единственного нобелевского лауреата, члена фракции КПРФ Государственной Думы, тогда говорили, что будь президентом РАН Ж.Алфёров, он не допустил бы принижения ее статуса.
Теперь об этом можно только гадать, и все о нем - в прошедшем времени: серьезно увлекался историей Великой Отечественной, на которой погиб его старший брат; создал на средства Нобелевской премии благотворительный фонд для поддержки научной молодежи. Особо отмечу отличительную черту Алфёрова-ученого - стойкую приверженность солнечной энергетике, что рифмовалось и с его аурой, и с традициями Физтеха. Еще в 1970 году в его лаборатории были созданы гетероструктурные солнечные батареи для искусственных спутников (и тут он точно «надрал американцев»), а затем и для орбитальной станции «Мир». Он был абсолютно уверен, что за ними будущее и на Земле, сокрушался, что программа «Сто тысяч крыш» принята в Германии, а не в России. Помнится, в 2003 году Ж.Алфёров пригласил 20 нобелевских лауреатов в Петербург на  встречу «Наука и прогресс человечества», в рамках которой состоялось очередное «Алфёровское чаепитие» с участием всей «двадцатки». Наш неутомимый лауреат задавал тон на мероприятиях той недели, а под занавес в своей лекции развил тезис о том, что только при преобразовании солнечной энергии не нарушается тепловой баланс планеты. Был верен себе и теме.
Что, безусловно, помогало Жоресу Ивановичу переносить всяческие невзгоды и радоваться жизни, так это великолепное чувство юмора. Энергетическое поле его обаяния, сочетавшего доверительность интонаций, иронию, патетику, улыбку, дар рассказчика и декламатора, обволакивало аудиторию, побуждая с неподдельным вниманием, хотя иногда и не по первому разу, выслушивать его истории из жизни ученых - замечательных и не очень. «Много лет ходили по научной среде алфёровские байки - веселые, трогательные, не было им числа. Теперь оно есть - «80»,  написал в послесловии к нашей книге другой легендарный петербуржец, всегда просивший у меня новостей об Ж.Алфёрове, автор классических романов об ученых Даниил Гранин.
Нет с нами уже ни Гранина, ни Алфёрова. Спасибо им, что были.


Вернуться к статье