Географы в форме: как экспедиции российской армии и флота пр...
День защитник Отечества – прекрасный праздник, день, когда страна чествует свою армию. Это день профессиональной гордости для всех, кто носит военную форму, повод вспомнить о свершениях российских военных. И не только на поле боя, но и везде, куда посылала их страна. В том числе и в дальних путешествиях, совершавшихся во имя науки и стратегической безопасности Отечества. Сегодня мы расскажем о знаменитых российских географических экспедициях, проходивших при самом активном участии русской армии и под командованием ее офицеров.
Первое русское кругосветное путешествие будущего адмирала Ивана Крузенштерна, первая русская антарктическая экспедиция Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева, кругосветное путешествие Михаила Станюковича и Федора Литке, географические экспедиции Николая Пржевальского, Григория Грум-Гржимайло, Владимира Арсеньева…
Паруса Крузенштерна
Проект экспедиции из Кронштадта к берегам Камчатки и Северной Америки молодой капитан-лейтенант Иван Крузенштерн продвигал еще в 1800-1801 годах. Осознавая затратность своего проекта, Крузенштерн продумал путешествие таким образом, чтобы на первом месте стояли коммерческие интересы России. В 1802 году Александр I утвердил проект, назначив Ивана Крузенштерна командующим этой амбициозной миссией.
Экспедиция, проходившая в 1803-1806 годах, состояла из двух кораблей – «Надежда» и «Нева». Командиром второго шлюпа назначили капитан-лейтенанта Юрия Лисянского, товарища Крузенштерна по Морскому кадетскому корпусу. Для длительного плавания и научных исследований шлюпы были тщательно оснащены. В числе прочего оборудования были закуплены морские хронометры, полный набор астрономических и физических инструментов для наблюдений. Научные наблюдения команды охватили множество аспектов – от определения географических координат и картографирования до изучения морских течений, климатических условий и экосистем.
Экспедиция провела обширные исследования в разных частях света, включая Южную Америку, Тихий океан и Алеутские острова, открыла новые морские пути, изучила атмосферные явления, провела океанологические исследования, описала этнографию и быт туземных племен… Российские моряки посетили Канарские острова, Бразилию, Гавайские острова, Макао, на обратном пути заходили в порты острова Святой Елены и Копенгагена. По замыслу организаторов экспедиции пути судов несколько раз расходились: так, «Надежда» во главе с Крузенштерном добралась до берегов Японии, Курильских островов, а затем посетила русский Петрозаводск, а «Нева» под командованием Юрия Лисянского исследовала остров Пасхи и Русскую Америку. Они стали первыми, кто проложил морской путь из Европейской части Российской империи до Камчатки и Аляски. И впервые в истории русского флота его суда пересекли экватор!
Важным итогом первого русского кругосветного путешествия стали открытия, заполнившие пробелы на карте Северной части Тихого океана: экспедиция открыла острова и заливы, мысы и проливы, за которыми в итоге навсегда утвердились русские топонимы: пролив Крузенштерна, мыс Терпения, пролив Надежды и другие. Крузенштерн лично произвел описание части Курильских островов, побережий Сахалина, Камчатки, Японии. Для этого он использовал новый для того времени метод измерения долготы – метод лунных расстояний. Он заключался в сравнении положения Луны относительно звёзд с данными астрономических таблиц, что позволяло по разнице во времени точно вычислять долготу корабля в океане.
Экспедиция Крузенштерна провела также широкие океанологические исследования, касающиеся пассатных противотечений, феномена свечения моря, океанических температурных режимов, поведения приливов и отливов.
Большое место было уделено и этнографическими исследованиям, фиксированию обычаев и традиций народов, проживавших по пути следования кораблей. Огромный интерес ученых вызвала привезенная мореплавателями этнографическая коллекция, посвященная жизни полинезийцев, алеутов, камчадалов, нивхов, японцев, китайцев.
Также экспедиция укрепила дипломатические и торговые отношения России с другими странами, в частности приняла на борт китайские товары для продажи в Российской империи и открыла рынок Китая для торговли русскими мехами и ч
В августе 1806 года шлюпы вернулись в Кронштадт.Впоследствии Иван Федорович Крузенштерн был избран почетным членом Академии наук, а император предоставил капитану бессрочный отпуск для «ученых занятий».
С 1807 по 1809 годы мореплаватель занимался обработкой материалов своей экспедиции и готовил эпохальный труд – трехтомное сочинение «Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 годах» с приложением прекрасного гравированного атласа карт и рисунков. Издание увидело свет в 1809-1812 годах, после чего было переведено на большинство европейских языков!
В 1814 году Крузенштерн занялся созданием «Атласа Южного моря» (прим. ред.: в то время Южным морем назывался Тихий океан). Работа над трудом, не имевшим аналогов в мире, была закончена к 1821 году. Атлас включал 34 карты, на которых, кроме экзотических территорий и островов, были помещены карты и описания Аляски, Курильских островов, Сахалина. За эту работу Крузенштерн был награжден орденом Св. Владимира II степени, а в 1836 году, после публикации дополнения, полной Демидовской премией – высшей наградой Российской империи за научные достижения.
Значение первого кругосветного путешествия Крузенштерна выходит за рамки его научных достижений. Длившаяся всего три года, экспедиция оказала влияние на развитие географии и этнографии в России на многие годы вперед. Нельзя не упомянуть тот неоценимый вклад, который внесли в осуществление благополучного и результативного плавания экипажи кораблей, которые, к слову, состояли исключительно из добровольцев: готовя путешествие, Крузенштерн добился использования только русских военных моряков и строго на добровольных началах.
Северные горизонты Фёдора Литке
Особое место среди русских офицеров-путешественников XIX века занимает Фёдор Петрович Литке — моряк, ученый и выдающийся организатор науки. В 1821–1824 годах он возглавил несколько экспедиций в Арктику, впервые выполнил точную съемку берегов Новой Земли и создал карты Белого и Баренцева морей. Эти работы значительно улучшили навигацию на русском Севере и заложили основы отечественной полярной океанографии.
В 1826–1829 годах Литке командовал кругосветным плаванием на шлюпе «Сенявин». Экспедиция исследовала Камчатку, Чукотку и острова Тихого океана, собрав обширные океанографические и этнографические материалы. Итогом стали фундаментальные научные труды, получившие мировое признание.
Не меньшим оказался вклад Литке в развитие российской науки. В 1845 году он стал одним из основателей Русского географического общества и многие годы руководил его деятельностью. А в 1864 году был назначен президентом Императорской Академии наук, где проработал почти два десятилетия. Жизненный путь Литке наглядно доказал, что служба Отечеству может успешно сочетать военное дело, науку и большие географические открытия.
Лошадь Пржевальского и дороги Центральной Азии
Николай Михайлович Пржевальский – еще один выдающийся русский офицер, исследователь и путешественник. Еще в юности он совершил экспедицию по Уссурийскому краю, которая впоследствии стала одним из самых значительных азиатских исследований XIX века.
Еще будучи студентом Николаевской академии Генерального штаба Николай Пржевальский написал статью на тему «Военно-статистическое обозрение Приамурского края», в которой проявился его интерес к Дальнему Востоку. Однако попасть туда ему удалось не сразу. После окончания учебы в академии Пржевальский некоторое время преподавал историю и географию в Варшавском пехотном юнкерском училище.
В 1864 году он стал действительным членом Императорского Русского географического общества, а во второй половине 1860-х годов впервые отправился в Уссурийский край. По итогам этого путешествия Пржевальский написал в 1869 году статью «Инородческое население Уссурийского края», за которую был удостоен малой серебряной медали Императорского Русского географического общества. Но настоящая слава географа-исследователя пришла к Пржевальскому после его экспедиций в Центральную Азию . С 1871 по 1888 годы он совершил 5 путешествий в этот регион: в Монголию, китайский Тибет, на Тянь-Шань. Вместе с ним в этих путешествиях побывали и десятки нижних армейских чинов, простых русских солдат и унтер-офицеров. В разные годы спутниками Пржевальского были подпоручик 31-го пехотного Алексопольского полка Михаил Пыльцов, прапорщик 142-го пехотного Звенигородского полка Евграф Повало-Швыйковский, казаки Забайкальского и Семиреченских казачьих войск и другие.
Николай Пржевальский и его сподвижники стали первыми европейцами, которым удалось проникнуть вглубь Северного Тибета, к верховьям великих рек Янцзы и Хуанхэ, и тщательно исследовать эти территории. Были подробно описаны пустыни Алашань, Ордос и Гоби, высокогорные районы Северного Тибета. Также Пржевальский дополнил существовавшие на тот момент карты Центральной Азии, став первооткрывателем низовий Тарима, хребта Алтынтаг, а еще – целой горной страны Куньлунь, о существовании которой ранее даже не догадывались!
Не менее важным аспектом работы Пржевальского было изучение животного мира Центральной Азии. Во время своих экспедиций исследователь собрал внушительные зоологические, минералогические и ботанические коллекции, которые затем переправил в Петербург. Он описал множество новых видов животных: дикого верблюда, тибетского медведя и, разумеется, знаменитую лошадь Пржевальского. Это животное было открыто и описано в 1878 году и стало своеобразным символом как самого путешественника, так и его исследований. В 1886 году Императорская Академия наук наградила Николая Пржевальского именной золотой медалью с надписью: «Первому исследователю природы Центральной Азии».
Пржевальский был не только исследователем, но и активным популяризатором науки. Отчеты о своих экспедициях он публиковал в научных журналах, его перу принадлежат такие увлекательные книги как «Путешествие в Уссурийском крае», «Монголия и страна тангутов», «Из Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Желтой реки» и др.
Экспедиции Пржевальского имели для России важное военно-стратегическое значение, их результаты позволили усилить политическое и военное влияние Российской империи в регионе, в том числе в Тибете, за который Россия конкурировала с Великобританией. Именно там, в Тибете оборвалась жизнь Пржевальского. Это произошло во время его пятой экспедиции в Тибет. Охотясь на фазана в Чуйской долине, географ, вопреки собственным предостережениям, выпил речной воды и заразился брюшным тифом. 20 октября 1888 года Николай Михайлович скончался. Ему было всего 49 лет.
Путешествия Григория Грум-Гржимайло
Григорий Ефимович Грум-Гржимайло — один из крупнейших русских исследователей Центральной Азии. Офицер по образованию и ученый по призванию, он продолжил дело Пржевальского, посвятив жизнь изучению Монголии, Тибета и Западного Китая. В 1880–1890-х годах Грум-Гржимайло возглавил несколько крупных экспедиций в районы Восточного Тянь-Шаня и Наньшаня, где впервые описал труднодоступные горные области и уточнил очертания обширных пустынь.
В его отрядах, как и у других русских путешественников, участвовали военные топографы, казаки и солдаты, поэтому экспедиции имели не только научное, но и важное стратегическое значение. Собранные им сведения активно использовались при составлении карт Центральной Азии и укрепляли позиции России в регионе.
Ученый собрал богатейшие зоологические и ботанические коллекции, оставил ценные этнографические описания местных народов и опубликовал фундаментальные труды, среди которых особенно известно многотомное «Описание путешествия в Западный Китай». Экспедиции Грум-Гржимайло стали еще одним примером того, как русская армия и наука совместно служили делу географических открытий и укреплению Отечества.
Неизведанные земли Владимира Арсеньева
Владимир Клавдиевич Арсеньев — выдающийся российский исследователь, военный, востоковед, писатель, чьи экспедиции на Дальнем Востоке, вслед за экспедициями Пржевальского и Грум-Гржимайло, оставили глубокий след в изучении этого региона.
Интерес к малоизученной Дальневосточной земле и географическим исследованиям Арсеньев питал, еще будучи юнкером Петербургского пехотного училища. Немалую роль в этом сыграл Михаил Ефимович Грум-Гржимайло, брат известного исследователя Средней Азии, который читал в училище лекции по географии.
После окончания училища Арсеньев, направленный на службу в польский городок Ломжи, в течение четырех лет подавал рапорты о переводе и наконец в 1900-м году был перенаправлен на службу во Владивосток.
Служа там, все свободное от работы время Арсеньев посвящал исследованию природы уссурийской тайги, одновременно много общаясь с коренным населением и изучая историю края. Первые свои экспедиции Арсеньев совершал «вне работы» – во время отпуска. А с переводом в Хабаровск его исследовательские способности нашли применение и на службе: в 1906 в составе военной исследовательской партии он отправился в первую свою экспедицию к хребтам Сихотэ-Алиня. Команда численностью более 20 человек помимо Арсеньева включала его помощников подпоручика Григория Гранатмана и инженерного подпрапорщика Александра Мерзлякова, четверых уссурийских казаков и 12 солдат 6-го и 8-го Восточно-Сибирских стрелковых полков.
Экспедиция имела как научно-географические, так и стратегические задачи – собрать подробные топографические материалы о данной местности на случай войны. По завершении путешествие и по его итогам Арсеньев был впоследствии награжден Орденом Святого Владимира 4-й степени.
Именно во время этой экспедиции Арсеньев познакомился с местным жителем по имени Дэрчу Оджал, который стал его близким другом, участником и проводником ряда последующих экспедиций и прототипом знаменитого литературного персонажа Дерсу Узала, главного героя одноименного романа Арсеньева-писателя. Роман «Дерсу Узала» был переведен на множество иностранных языков и входит в число лучших произведений географической и приключенческой литературы не только России, но и мира. В 1975 году по нему был снят художественный фильм «Дерсу Узала», поставленный знаменитым японским режиссером Акирой Куросавой. Картина получила широкое международное признание и в 1976 году была удостоена премии «Оскар» как лучший фильм на иностранном языке. Фильм также был отмечен главным призом Московского международного кинофестиваля.
В 1907 году было решено продолжить исследовательскую работу 1906 года и снарядить новый поход к хребту. За время этой экспедиции под руководством Арсеньева был исследован север Уссурийского края от бухты Джигит до побережья Татарского пролива, верхние течения рек системы Имана и бассейн реки Бикин. Сихотэ-Алинь был пройден 4 раза!
А в 1908-1910 годах новая экспедиция под руководством Арсеньева отправилась обследовать практически неизведанную прежде северную часть Уссурийского края и хребта Сихотэ-Алинь от реки Анюй до Императорской гавани.
Топографические съемки местности там никогда не проводились, поэтому карты, которыми руководствовался отряд, оказались неточными. Это едва не закончилось трагедией – заплутавшая экспедиция едва не погибла от голода.
В 1910-х годах Арсеньев перешел на гражданскую службу в Уссурийской межевой партии, что позволило ему уделять много времени научной работе. Обобщив огромный естественно-научный и этнографический материал, путешественник в 1912 году опубликовал «Краткий военно-географический и военно-статистический очерк Уссурийского края».
Арсеньев, всю жизнь остававшийся верным духу путешествий, совершил еще целый ряд экспедиций по Дальнему Востоку, открывших этническое и природное многообразие края. Продолжал Владимир Клавдиевич работать и при советской власти – до самой своей кончины в 1930 году.
Авторы текста Вера Радвила, Алена Кожевникова
Изображение на обложке: Freepik
Как на поле Куликовом: крупнейшее сражение средневековой Рус...
Куликовское сражение стало одним из наиболее ярких военных триумфов в истории русского Средневековья и, как считается, проложило путь к окончательному освобождению русских земель от татаро-монгольского ига. Более того, победа в нем не только стала важной частью в исторической памяти русского народа, но и заняла свое место в пропагандистской риторике московских князей, претендовавших на общерусское господство. Как это часто случается, историческая действительность была куда сложнее и оттого интереснее. В этой статье мы расскажем о том, кто из русских князей перешел на сторону врага, как Дмитрию Донскому и Мамаю почти удалось избежать резни и сколько же все-таки человек вышли на поле битвы.
Кто собрался на Куликовом поле?
В ночь с 7 на 8 сентября 1380 года близ устья реки Непрядва в нынешней Тульской области собрались вооруженные люди, в основном верхом на конях. Подкатили обозы с оружием и провиантом.
С одной стороны — войско великого князя владимирского Дмитрия Ивановича (прим. ред.: тогда еще не носившего прозвище Донской, под которым он знаком нам сегодня. Это прозвище князь Дмитрий Иванович получил именно за победу в Куликовской битве, причем впервые оно фиксируется в источниках только в первой половине XVI века) вместе с войсками серпуховско-боровского князя Владимира Андреевича, правители Пронского, Тарусского, Оболенского княжеств, а также служилая знать из разных городов Руси. Совсем рядом с местом битвы располагалось Рязанское княжество, однако его правитель, Олег Иванович Рязанский, на Куликово поле не явился — еще летом того же года он вступил в союз с ордынцами и отправил им на помощь отряд рязанцев.
С другой стороны — войско Мамая. Вопреки распространенному заблуждению, Мамай не был великим ханом Орды, а занимал должность бейлербея, буквально «воеводы всех воевод». Когда в Орде началась так называемая «Великая Замятня» (прим. ред.: период внутренней борьбы за власть в Орде, растянувшийся с 1359 по 1380 годы), Мамай воспользовался моментом и фактически захватил власть в одном из улусов с центром в Крыму, хотя формально его правителями были ханы из династии Чингизидов — единственной легитимной династии в Орде, восходящей к Чингисхану, основателю монгольской империи. Сам Мамай Чингизидом не был, но был важной фигурой в тогдашней ордынской политике.
Как Дмитрий Донской и Мамай не сумели договориться
Летописцы рассказывают, что русские войска вышли на поле «за землю русскую, за честь князя». Звучит весьма поэтично, но в глубинном значении этой фразы следует разобраться более внимательно. Историки считают, что за поэтичным описанием скрывается достаточно прозаическая причина. А именно — сорванные переговоры. Как известно, Мамай требовал от Дмитрия такую же сумму выхода (прим. ред.: ордынский выход — регулярная дань с русских земель, выплачивавшаяся в Орду), какая была установлена при хане Джанибеке за тридцать лет до этого. Меньше известен тот факт, что Дмитрий, хотя и ответил резким отказом на это предложение, выдвинул другое, в котором соглашался на уплату дани, хотя и требовал установить меньшую сумму. «Послы Мамая, по всей видимости, не имели полномочий на то, чтобы в данном вопросе идти на уступки. В итоге переговоры закончились ничем» — говорит Антон Анатольевич Горский, руководитель Центра источниковедения истории России Института российской истории РАН.
Куликово поле: начало
Тема Куликовской битвы — плодородная почва для подобного рода заблуждений, а иногда и домыслов. Начиная с численности сражавшихся и заканчивая названием битвы: Куликовской она становится только в XVI веке — до того сражение называлось Мамаево, или Донское, побоище. В нашей статье мы поговорим о фактах, которые чаще всего известны только профессионалам, а также о том, что думает об упомянутых заблуждениях и домыслах современная историческая наука. Но обо всем по порядку.
Во второй половине 1810-х и в начале 1820-х годов в селе Куликовка, что в Епифанском уезде Тульской губернии, можно было наблюдать интересную картину. Статный молодой дворянин ходил от одного крестьянского двора к другому и о чем-то разговаривал с их обитателями. Этим молодым дворянином был владелец села Степан Дмитриевич Нечаев. С 1817 года он был директором Тульских училищ и много сделал для просвещения местного населения: он открыл в Туле школу и несколько пансионов, как для мальчиков, так и для девочек. Как и всякий образованный человек эпохи романтизма, был страстно увлечен отечественной историей и русскими древностями. Именно это увлечение заставило его беседовать с местными крестьянами. Но о чем?
Он расспрашивал их о том, что они нашли в земле во время распашки полей. Знакомый с летописями, Нечаев первым доказал — насколько он мог это сделать, пользуясь методами, доступные тогдашним историкам, — что именно здесь, в месте слияния Дона и Непрядвы находилось место Куликовского сражения. Раньше об этом лишь догадывались. С одной стороны, многочисленные находки оружия — копий, мячей, бердышей (прим. ред.: разновидность боевого топора с широким лезвием, напоминающим полумесяц), наконечников стрел, а с другой — предметов личного благочестия, таких как золотые и серебряные нательные кресты, иконы-складни, амулеты — подтвердили его предположение. Стало ясно, что на этом месте по какой-то причине упокоилось большое количество вооруженных людей.
В поддержку своей гипотезы Нечаев приводил и другие аргументы, в том числе из области топонимики (прим. ред.: дисциплина, изучающая географические названия, их происхождение, развитие и значение): существование в округе села Куликовка и сельца Куликово, а также Куликовского оврага, подтверждало версию о том, что место сражения было именно здесь.
Купленные у крестьян находки Нечаев нередко дарил друзьями и близким, среди которых были, например, историк Николай Михайлович Карамзин и президент Императорской Академии художеств Алексей Николаевич Оленин. Кроме того, Степан Дмитриевич устроил первый в России музей, посвященный Куликовской битве. Музейная экспозиция расположилась в его родовом имении — селе Полибино Рязанской губернии, а также в его московском доме на Девичьем поле, неподалеку от Новодевичьего монастыря, в нынешних Хамовниках. Современники отмечали, что коллекция была хорошо систематизирована и описана, а для ее обозрения были подготовлены специальные витрины. И это спустя всего одиннадцать лет после того, как в Москве в 1806 году указом Александра I был открыт первый публичный музей страны — Оружейная палата.
Надо сказать, что император поддержал инициативу создания памятника Дмитрию Донскому на месте побоища, с которой выступил отец Степана Дмитриевича, коллежский советник Дмитрий Степанович Нечаев. Разработка проекта памятника была поручена скульптору Ивану Петровичу Мартосу, который уже зарекомендовал себя как автор монумента Минину и Пожарскому в Москве. Александр I выделил на создание памятника 20 тысяч рублей, но были и другие добровольные пожертвования. Всего удалось собрать более 300 тысяч рублей. После смерти Александра I работа над проектом временно приостановилась, и памятник открыли только при Николае I в 1850 году. Автором итогового проекта стал Александр Павлович Брюллов, старший брат известного живописца Карла Брюллова. Памятник представлял собой колонну-обелиск с золотой главкой, которую по сегодняшний день видно со всех уголков музея-заповедника «Куликово поле».
Куда пропали находки XIX века?
Нечаев, безусловно, совершил важное открытие и заложил традицию изучения места Куликовской битвы и обнаруженных там памятников вооружения и декоративно-прикладного искусства. Между тем его последователи, другие увлеченные историей дворяне, собирали там артефакты на протяжении еще последующих ста лет, фактически до революции. Эти находки попадали в руки огромного числа исследователей, коллекционеров и просто любителей, которые в лучшем случае передавали их в музей Нечаева, иногда организовывали собственные экспозиции, а в худшем — передаривали или продавали. Страдали памятники и от рук находивших их крестьян, которые легко могли переделать находки в предметы домашней утвари: серпы, ножи и другие нужные в хозяйстве вещи.
Но настоящей катастрофой для этих находок стали первые годы после революции. Тогда, в ходе массовых грабежей помещичьих усадеб, практически все многообразие археологического наследия Куликова поля кануло в Лету. Хуже того, в 1930-е годы, когда в ходе коллективизации менялся аграрный ландшафт страны — распахивались поля, сводились леса, выравнивались овраги и балки — место былого сражения превратилось в огромную ровную поляну. При этом, как писал в своих воспоминаниях историк Евгений Алексеевич Луцкой (прим.ред. Е.А Луцкой (1907-1991), крупный специалист в области источниковедения, археографии и историографии советского общества, профессор Московского государственного историко-архивного института), поднятые из-под земли ножи, кинжалы и кресты никто не собирал. С тех пор понять, как выглядело место битвы в 1380 году можно было только путем долгой и кропотливой археологической и геоморфологической работы. Она началась лишь в 1980-е годы, и продолжается до сих пор.
В советское время эту работу возглавила одна из подвижниц изучения места Куликовского сражения археолог Майя Павловна Гласко. На основании своих изысканий она реконструировала природно-исторический ландшафт Куликова поля и в 1990-м году опубликовала карту, на которой видно, как он изменялся на протяжении XII–XIX веков. До сих пор эта карта является отправной точкой для дальнейший исследований, а на ее основе намечаются планы раскопок и поиска новых артефактов.
Как место битвы открывает свои тайны археологам нового тысячелетия
Работа, начатая еще советскими археологами, продолжается до сих пор. До сих пор совершаются и открытия. Например, в конце 2010-х годов удалось выяснить, что в сражении был один важный эпизод, по какой-то причине не описанный в летописных текстах. Ученые установили, что в том месте, где располагался тыл ордынской армии, концентрация находок в два раза превосходит ту, что обнаруживается в эпицентре сражения — там и обломки сабель, и наконечники стрел, и даже фрагменты серебряной посуды. «Мы думаем, что ордынцы были прижаты к Хворостянскому оврагу: после удара русского войска они побежали и сгруппировались на этом небольшом участке, тогда и произошла тяжелая конная сшибка», — считает Олег Викторович Двуреченский, научный сотрудник Института археологии РАН и один из ведущих специалистов по истории Куликовской битвы в России.
Пожалуй, важнейшее достижение археологической науки нового тысячелетия состоит в том, что исследователи смогли наконец-то установить точное место битвы. Хотя первые мысли на этот счет высказывал еще Нечаев, его предположения указывали на слишком большой участок пространства. Сейчас при помощи шурфов (прим. ред.: шурф — небольшой раскоп, обычно площадью 1 м2, который позволяет предварительно установить, как выглядела древняя почва) и зондажей археологи уверенно восстанавливают глубину прорезавших местность в XIV веке оврагов и балок. Как выяснили ученые, тогда они достигали в глубину примерно двух с половиной метров, хотя нынешние, как видно невооруженным глазом, совсем неглубокие — за прошедшие столетия они поросли лесом, а их края оказались заболочены.
Опираясь на эти данные, археологи прибегают к 3D-реконструкции территории. Так, при помощи компьютерных технологий они выявляют сухие, протяженные, а главное — ровные участки внутри этой балочно-овражной сетки. Это именно те места, на которых могло происходить сражение. Благодаря подобным исследованиям, которые ведутся с начала 2000-х годов, ученые открыли всего три таких участка, причем лишь один из них имеет удобные подступы, в то время как другие ограничены водой. Вот там, на этом участке со сторонами полтора и четыре километра, и было найдено большое число артефактов, главным образом предметы вооружения, которые имеют довольно узкую датировку: конец XIV - начало XV веков.
Примечательно, что археологическая реконструкция позволяет подтвердить данные летописи о том, как именно действовали войска. Вопреки представлению, которое в массовой культуре распространяется благодаря кино и сериалам, конные войска не налетали друг на друга лоб в лоб в бешеном порыве. Воевали путем так называемых кавалерийских, или конных, сшибок — энергичного и нередко очень кровавого сражения небольших групп всадников, вооруженных копьями или саблями и одетых в кольчуги, панцирные доспехи и шлемы — основное защитное вооружение того времени. Одна из таких сшибок на левом фланге русского войска, как показывают раскопки, по-видимому, привела к тому, что этот фланг, изначально выстроенный в линию, был прорван в сторону исходных русских позиций.
Так сколько же воинов сошлось на Куликовом поле?
Археологи могут сделать выводы и о численности сражавшихся, позволяя уйти от совершенно фантазийных догадок ранних исследователей Куликовской битвы. И это принципиальное различие между ними и историками: историки опираются главным образом на письменные источники, то есть тексты (летописи, жития и проч.), а археологи — на материальные.
Так, один из основоположников отечественной исторической науки, астраханский губернатор Василий Никитич Татищев (1686–1750) оценивал количество воинов на поле битвы в 600 тысяч человек, учитывая и русское, и татарское войска. Но он опирался на доступные в то время тексты, весьма немногочисленные. Когда же ученые работают в поле, сама организация территории подсказывает им верные числа, которые оказываются в разы скромнее.
Например, расчеты, проведенные на поле со стороны русских позиций, показывают, что для удобного размещения и активных боевых действий там должно было располагаться не более 4,5 тысяч человек на фронте в активном бою. Оставшаяся часть войска с учетом обеспечивающего персонала, то есть обозной и прочей прислуги, как считают специалисты, должна была насчитывать еще столько же людей. Получается, что всего с русской стороны на поле стояло около 10 тысяч человек. При этом особенность местности говорит о том, что размер ордынского войска вряд ли был больше. Историки, которые изучают это событие на основе письменных источников, приходят к несколько иным оценкам: нередко звучит цифра в 10–12 тысяч человек, иногда 15–20, хотя и без учета прислуги.
Может показаться, что это совсем не так много, особенно если вспомнить о догадках Татищева и его 600 тысячах человек. Однако если принять подсчеты историков, которые считают, что в XIV веке население Руси составляло около 7-8 миллионов человек, то окажется, что согласно Татищеву, на Куликовом поле побывал каждый двенадцатый человек, который жил на Руси. Согласно современным научным данным, там побывал каждый семисотый. Но даже и в этом случае Куликовское сражение было одним из самых масштабных и кровопролитных в средневековой России, а победа Дмитрия Донского позволила московским князьям сохранить свой престиж и авторитет в русских землях, а затем и объединить их вокруг себя.
Автор текста Александр Ковалев
Изображение на обложке: Шелковников Евгений Анатольевич, CC BY-SA 4.0, via Wikimedia Commons
