С конца февраля 2026 года, когда США и Израиль начали военную операцию против Ирана, блокада Ормузского пролива и разрушение энергетической инфраструктуры в регионе взвинтили цены на газ на мировом рынке на 70%, а на нефть — на 60%. Озвучив эти цифры в одном из своих выступлений,   европейский комиссар по энергетике и жилищному строительству  Дан Йоргенсен, призвал ускорить переход к возобновляемым источникам энергии. Но смогут ли ветер и солнце в эпоху геополитических потрясений стать действительно надежной и финансово реалистичной альтернативой традиционным энергоносителям? Сегодня в Международный день климата разбираемся в нашей статье.

Определимся с терминами

Что такое возобновляемые источники энергии? Это источники, существующие благодаря периодическим процессам в природе. Всем нам они отчасти знакомы еще по урокам курса «Окружающий мир» в начальной школе. Дует ветер, светит Солнце, течет вода…

Это лишь три самых очевидных источника. Но есть и другие. Например, дрова – это тоже возобновляемый источник, потому что деревья постоянно растут. То же относится к биотопливу, получаемому из растений или даже продуктов жизнедеятельности - например, некогда так популярному в странах Средней Азии кизяку, т.е. топливу из «коровьих лепешек». Однако тут важен момент так называемого «рачительного хозяйствования». Если мы будем сжигать леса быстрее, чем они растут, о возобновлении ресурса речи уже не пойдет.

И, наконец, где-то недалеко от «полноценных ВИЭ» находятся источники исчерпаемые, но истощатся они явно не при жизни нашей цивилизации. Здесь речь идет о ядерной и водородной энергетике.На сегодняшний день на нашей планете уже существуют страны, полностью обеспечивающей себя энергией за счет возобновляемых источников.  Например, в Бурунди практически 100% потребляемого электричества генерируется на одной гидроэлектростанции. Есть также Исландия с ее геотермальными станциями и бережной гидроэнергетикой, не нуждающейся в  создании крупных водохранилищ из-за заметных перепадов высот.

Возобновляемая, но не «зеленая»

Однако, говоря об энергетике, очень важно помнить один важный момент: возобновляемые источники энергии совсем не обязательно «зеленые». Экология и ВИЭ не одно и то же! Экологический след от крупной гидроэлектростанции таков, что порой уж лучше сто лет сжигать природный газ с его относительно чистыми выбросами. Затопление обширных территорий очень сильно влияет на экосистему, нарушая тем самым тысячелетиями сложившееся равновесие. И, кстати, к людям это тоже относится: по разным оценкам, от 40 до 80 млн человек в мире были принудительно переселены ради строительства ГЭС, под воду ушли многие города и тысячи сел.

Так, например в 1935 году в СССР было принято решение о строительстве Рыбинского и Угличского гидроузлов с уровнем воды 98 м, но через полтора года цифру повысили до 102 м. Это поставило крест на жизни древнего города Мологи, насчитывавшего 6000 жителей, и на существовании десятков более мелких населенных пунктов. В общей сложности регион потерял более 350 кв. км лесов, десятки тысяч га заливных лугов, пашен, пастбищ, памятников русского зодчества. Под воду ушли Кассианов Учемский монастырь, Югская Дорофеева пустынь, Мологский Афанасьевский монастырь, Леушинский Иоанно-Предтеченский монастырь...

Иркутская ГЭС, сооруженная в 1950-х годах в 65 км от истока Ангары, спровоцировала повышение уровня воды в озере Байкал в среднем на один метр, что привело к разрушению берегов, оползням и обвалам.

Учитывая все это, а также массу аналогичных и не менее печальных историй, вписанных в хронологию развития гидроэнергетики, исключим ГЭС из нашего сегодняшнего разговора. Что же осталось?

Солнце уперлось в потолок?

В быту сейчас под ВИЭ понимают в первую очередь солнечные панели и ветряки. Есть еще станции, работающие на геотермальной энергии, связанной с теплом земной коры, но это нишевая история, доступная лишь в немногих уголках нашей планеты, например, в той же Исландии. В России такие источники тоже есть, например, на Камчатке или Курилах, где успешно работают четыре подобных объекта.

Наверное, все читатели видели солнечные панели и ветрогенераторы или, как минимум, знакомы с работой ветряных мельниц. Поэтому подробно описывать подобные сооружения нет нужды. Лучше посмотрим, насколько быстро они распространяются по свету в качестве энергетических объектов.

Если брать крупных игроков, то дальше всех продвинулись в плане использования возобновляемых источников энергии страны Европейского союза. Там на неуглеродные источники приходится примерно 60% потребляемой энергии. Если же говорить именно об электроэнергии, то в ней доля возобновляемых и/или неуглеродных составляющих еще больше. Например, доля ветровой энергии в производстве электроэнергии в странах ЕС в среднем достигает 17–18%, а в Дании доходит даже до 30–40%.

Что касается солнца, то ЕС, особенно на севере, – не самое солнечное место на Земле. Солнце дает Европе ощутимо меньше энергии, чем ветер.

По оценке специалистов совокупная доля солнечной и ветровой энергии в Евросоюзе подошла сегодня к отметке 25–30% от всего производства электроэнергии. Однако в данный момент темпы роста этого сектора постепенно замедляются. Так что не похоже, что солнце и ветер вытеснят углеводороды в обозримом будущем. При этом не стоит забывать, что как правило говоря о ВИЭ мы имеем в виду только электроэнергию, а ведь в энергоносителях нуждаются еще и транспорт, и системы отопления.

А теперь взглянем на другую сторону континента Евразия, туда, где находится Китай, с одной стороны до сих пор «сидящий» на предельно грязном с точки зрения экологии угле (более 50% общей выработки энергии), но с другой – чрезвычайно быстрыми темпами строящий солнечные и ветровые станции. Их в Поднебесной возвели уже больше, чем в США и Европе вместе взятых.Развивать ветровую энергетику в Китае начали после 2005 года и добились очень серьезных успехов, причем они идут по нарастающей. В начале 2022 года, когда только схлынули основные волны пандемии и производство начало стремиться к доковидным показателям, КНР объявила о запуске крупнейшей в Азии морской ветряной турбины мощностью 13 МВт. В конце того же года начала давать энергию мировая рекордсменка мощностью 16 МВт. А летом 2024 года власти Китая сообщили об успешном запуске первой в истории морской ветровой турбины мощностью 18 мегаватт. Диаметр ее исполинского ротора – 260 метров. Предполагается, что турбина сможет генерировать 72 гигаватт-часа (ГВт·ч) чистой электроэнергии в год, чего на юге Китая должно хватить для обеспечения энергией около 36 тысяч домохозяйств.

Можно предположить, что уже до 2030 года Китай обойдет Евросоюз по доле энергии ветра в общем «энергокотле». Развитие же солнечной энергетики в Поднебесной началось еще раньше, чем ветровой — в 1980-х. И  тут мы тоже видим в последнее время взрывной рост: только в 2023 году государство инвестировало в отрасль 130 млрд долларов. Таким образом, в общей сложности в 2022 году Китай добавил к своим мощностям возобновляемой энергии 125 ГВт, год спустя — 293 ГВт. Это больше, чем весь остальной мир. И хотя к цифрам из Китая надо относиться с осторожностью и проверить официальные данные зачастую не представляется возможным, факт несомненен: КНР можно считать мировым лидером в отрасли. Однако это вовсе не значит, что страна стала от этого «зеленее». И вот почему.

Китай – мировой лидер и по производству оборудования для зеленой энергетики. Бо́льшая часть европейских солнечных панелей и ветряков носят клеймо «Made in China». Может ли Европа сама производить все это? Разумеется, да – в конце концов, заметная часть технологий разработана именно в Евросоюзе. Но расчетливые европейцы предпочли отдать масштабные заказы Юго-Восточной Азии…

Дело в том, что углеродный след потребления «чистой» солнечной и ветровой энергии (производство солнечных панелей и металлоконструкций ветряков) сейчас весьма велик. То есть производство необходимого оборудования для «чистой энергии» — дело весьма «грязное». В первую очередь это касается металлургии: добычи руды и выплавки стали. Также энтузиасты «зеленого» будущего редко упоминают, что «зеленое» электричество генерируется не круглые сутки и не круглый год, а значит, его надо где-то хранить. Это «где-то» называется аккумулятором. Аккумулятор — изделие с огромным углеродным следом плюс так и не решенной проблемой утилизации. Кстати, к аккумуляторам электромобилей это тоже относится.

А вот о трудностях утилизации отработавшего солнечного и ветряного оборудования на сегодняшний день все еще не накоплено достаточное количество данных. Но в том, что такие трудности нас ждут, можно не сомневаться. И очевидно, что  этот процесс также внесет свой вклад в загрязнение планеты. Подсчитано, что к 2050 г. накопленные объемы одних только солнечных панелей, отслуживших свой срок, вырастут до 60–78 млн тонн. При этом их переработка сегодня экономически нерентабельна. Да, производители принимают панели на переработку, но убытки от этого процесса закладываются в стоимость товара.

Согласно программному одному из докладов Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК), каждый кВт∙ч солнечной энергии за жизненный цикл панели дает выброс 48 г CO₂-эквивалента — в четыре раза больше, чем атомная энергетика. Ветряки существенно экологичнее, ГЭС тоже, но у них, как мы говорили, другие недостатки.

Полезно изучить и вот такую весьма наглядную диаграмму, которая, к слову, составлена даже без учета необходимых ветряным и солнечным станциям аккумуляторов.

За прошедшее десятилетие технологии, разумеется, заметно продвинулись, объемы выбросов при производстве и утилизации сократились, но общий порядок цифр остался прежним.

Водородная лихорадка

В последнее время все чаще приходится слышать про «водородное будущее». Практически в каждой развитой стране есть программа развития водородной энергетики. И нередко с самых высоких трибун можно услышать, что именно водород – основа новой энергетики будущего… Но вот Илон Маск почему-то называет эту технологию «тупой и бесполезной». Разумеется, он далеко не всегда оказывается прав, но разобраться в причинах такого мнения стоит. Итак…

Водородные двигатели массового производства уже существуют… Но чаще в рекламных проспектах. На самом деле водородный элемент выполняет скорее роль аккумулятора, а сам двигатель работает на вырабатываемом им электричестве. Пяти килограммов сжатого водорода хватает на 500 км пути. Плюсов у этой технологии по сравнению с литий-ионной достаточно много: больше емкость, очень быстрая заправка, экологичность (выхлоп состоит из водяного пара)… Но есть и два маленьких «но».

Во-первых, «зеленый» водород, полученный при электролизе воды, сейчас очень дорог. На его производство попросту тратится больше энергии, чем в нем содержится. Плюс к этому водородные батареи содержат платину – отнюдь не дешевый металл. Во-вторых, бо́льшая часть водорода (для электромобилей – порядка 95%) именно по этой причине производится с помощью конверсии метана, получаемого из тех самых скважин, которые так не любят «зеленые». И углеродный след у этого водорода весьма ощутимый. Получается, чтобы построить новую «чистую» энергетику на основе водорода надо сначала загрязнить окружающую среду углеродом.

У этих двух проблем есть общий ответ: свободный водород. Но где его взять? Например, свободного азота в воздухе сколько угодно – бери не хочу. Но водород там содержится только в виде водяного пара и парниковых газов. Однако в XXI веке была начата промышленная разработка подземных месторождений водорода.

Первая коммерчески успешная скважина функционирует в Мали (Западная Африка). Предприниматель Алиу Диалло заинтересовался таинственным голубым газом, выделявшимся из скважины, пробитой для добычи воды. Вызванные им специалисты определили, что на 98% этот газ состоит из водорода. Диалло купил экспериментальную установку для преобразования газа в электричество, и с 2012 года городок Буракебугу получает чистую энергию из своего собственного источника. Единственный вид отходов – обычная вода.

«Советский геолог Владимир Ларин в свое время выдвинул интересную гипотезу «изначально гидридной Земли». По его мнению, ядро планеты состоит из гидридов металлов, то есть соединений металла с водородом, – рассказывает Кирилл Дегтярёв. – Это противоречит общепринятому взгляду на строение ядра, но откуда-то водород в недрах берется, в том числе и чистый. В России и многих других странах водород вошел в официальный список полезных ископаемых, начата раздача лицензий на разведку свободного водорода. Некоторые обозреватели говорят, что наступает новая лихорадка – была золотая, есть нефтегазовая, а будет водородная. Потому что если выяснится, что гипотезы некоторых ученых верны и из недр земли действительно выходит огромное количество водорода, то это может перевернуть всю мировую энергетику».

Однако пока что использование водородного топлива – чисто имиджевая демонстрация экологической ответственности. Если человек располагает средствами, он покупает «водородомобиль». И ездит на нем… до супермаркета. Потому что у него есть второе авто, бензиновое или дизельное. И вот на нем он ездит по-настоящему. Потому что и инфраструктуры пока нет и водородное топливо недешево.

А что у нас?

В России внедрение энергетики на основе возобновляемых источников идет весьма медленно. И тому есть несколько вполне объективных причин.

Первая причина – климат: Россия находится в невыгодном положении по источникам возобновляемой энергии. Как известно, ресурсы в мире распределены неравномерно: у одних нефть и газ, а у других одни только ураганные ветры 50 дней в году и палящее солнце все остальное время. Ветер – он как нефть: где-то его больше, а где-то, увы, меньше. То же самое с солнцем. Например, домик где-нибудь в Палермо уже вполне может прожить на «собственных» солнце с ветром: панели на крышах, пара ветрячков в огороде. А вот на Рязанщине такое невозможно. Конечно, и у нас есть энтузиасты экологически чистого энергетического самообеспечения, но они живут в режиме жесточайшей экономии и готовы терпеть весьма спартанский уровень отопления зимой. Для обычной семьи с детьми такой вариант еще долго будет неприемлем.

На самом деле нам в России нужно не так уж много электричества. Дело в том, что энергия энергии рознь. Есть понятие Total primary energy supply, т.е. общий объем потребления первичной энергии, весь ее вал. Из первичного потребления примерно 40–50% идет на производство электроэнергии как самого универсального продукта, ее можно расходовать на любые задачи. Вместе с тем, например, в российском центральном отоплении используется вода, подогреваемая мазутом или каким-то другим недорогим продуктом из ископаемого топлива. И только если людям все равно холодно, они включают электрические калориферы. А ведь с помощью ВИЭ на данный момент производят только электрическую энергию.

В мире доля электричества в общем объеме производства энергии растет. Теоретически можно вообще всю энергию делать электрической, просто в ряде случаев это будет экономически невыгодно. Но именно в России с ее гигантскими расстояниями и холодным климатом (для охлаждения электричество нужно, для обогрева нет) доля электроэнергии в общем объеме заметно ниже, чем в Европе, тогда как само энергопотребление на душу населения выше.

И, наконец, так ли оно нам нужно? Наша жизнь чрезвычайно сильно привязана к продажам ископаемого топлива. Доля углеводородов в ВВП страны колеблется в интервале 16–21%, а в формировании федерального бюджета отчисления от этой отрасли долгое время превышали 40% – лишь в 2023 г. снизилась до 28,3%. То есть победа ВИЭ в мировом масштабе России сейчас попросту невыгодна.

На темной стороне зеленого

Экономические причины есть не только у недоразвития «зеленой» энергетики, но и у ее семимильных шагов. И эта экономическая основа не всегда выглядит так уж симпатично.

Бизнесмен Алексей Сонк (нефтесервисная компания Majorpack) на встрече с молодыми предпринимателями в бизнес-акселераторе МФТИ четко сформулировал обратную сторону «зеленой повестки»:

«В Индии еще недавно дома топили коровьими лепешками, а сейчас топят природным газом. Это хорошо или плохо? Если смотреть на коровьи лепешки, то вроде бы хорошо, а если смотреть глазами Байдена, так это карбоновый след аж до Америки, поэтому это плохо. На самом же деле Америка и Европа просто искали способ остановить экономический рост Китая и Индии, потому что для США это напрямую ведет к проблемам».

И тут очень кстати пришлось глобальное потепление. Оно действительно существует, и антропогенный вклад в этот процесс тоже есть. А значит, есть и повод: заставить промышленность переходить на возобновляемые источники энергии и заодно нажать на конкурентов, использующих уголь или даже СПГ.

Таким образом была найдена политическая модель, способная приостановить рост Индии и Китая и одновременно попытаться решить проблему глобального потепления. США и Европа вынуждают производителей раскрывать свой углеродный след – и могут просто запретить закупку слишком «грязных» товаров. А поскольку «озеленение» производства – дело не дешевое, то себестоимость восточных товаров растет, а значит, повышается и конкурентоспособность товаров «западного» мира.

И еще один аспект. Когда мы говорим об энергетике на глобальном уровне, встает крайне деликатная проблема. Невозможно планировать потребление энергоресурсов без планирования численности населения.

В 1972 году неофициальный, но очень влиятельный Римский клуб опубликовал программный доклад «Пределы роста», прямо связавший исчерпание природных ресурсов и рост человеческой популяции. Сейчас, полвека спустя, мы идем по представленному там сценарию «Геологическая удача», где прогноз на 2100 год звучит так: «Пик с последующим бесконтрольным сокращением населения и резким спадом уровня жизни. Ограничение по продовольствию (голод)». В цифрах – население вырастет до 10–12 млрд человек, после чего из-за голода и войн за ресурсы сократится до 1–3 млрд человек.

Поэтому Алексей Сонк и делает логичный вывод: «Расчет Запада на то, что Восток, может быть, одумается и вернется к политике демографического сдерживания. Сегодня Китай и Индия не могут себе позволить этого: экономически активное население в Китае должно расти, чтобы сохранялся экономический рост. Если они сейчас остановятся, то у них возникнут тяжелые социальные обязательства перед старшим поколением».

С ВИЭ в огонь и воду

Все мы знаем, чем опасна атомная энергия. Но последствия аварий на «зеленых» объектах тоже, к сожалению, бывают весьма масштабными. При этом таких объектов по всему миру в тысячи раз больше, чем АЭС.

Авария на крупной ГЭС по масштабам будет сравнима с Фукусимой. Вспомним разрушение Каховской станции в 2023 году и его последствия. 

Ветряки – это гигантские вертикальные сооружения в чистом поле, то есть априори пожароопасные объекты. В Голландии, например, электрики погибли при пожаре на 100-метровом ветряке: во время ремонта случилось возгорание, людей не смогли снять. Еще более разрушительными могут стать пожары на ветряных станциях в крупной стране с малым числом осадков.

Случаются и другие неприятные истории. Например, как в той же Голландии, где загорелся склад с опасными химическими материалами. Крыша склада была покрыта солнечными панелями. Произошел взрыв, осколки панелей разбросало на несколько километров вокруг. Территорию признали зараженной, фермерам запретили выпускать коров на пастбища.

В интересной работе норвежца Отто Андерсона «Неожиданные последствия возобновляемой энергетики» (Unintended Consequences of Renewable Energy) приводится и вовсе невероятный пример того, как погоня за использованием биотоплива привела не к снижению, а к увеличению углеродного следа. Сырье для производства биотоплива — пальмовое масло — производили в Индонезии. Плантациям нужны территории, и для пальм уничтожили естественную лесоболотную экосистему, которая поглощала углерод. В результате удар по местному климату оказался даже сильнее, чем экономия на выбросах в развитых странах, которые это биотопливо покупали и использовали. Так что опасностей у «зеленой» энергетики хоть отбавляй.

Существуют экспертные расчеты, согласно которым достижение человечеством углеродной нейтральности к 2050–60 году потребует инвестиций в размере около 100 триллионов долларов. Для всего мира это будет означать необходимость увеличить инвестиции в топливно-энергетический комплекс в два-три раза по сравнению с текущим уровнем. 

Остается добавить, что «заплатят за все» в первую очередь рядовые жители планеты – особенно из стран, где возобновляемая энергия по той или иной причине достаточно дорога.При этом часто можно услышать мнение, что если бы прогнозы об исчерпании углеводородов сбылись, мир бы очень быстро перешел на иную — и практически наверняка возобновляемую — энергию. Но вот пришла реальная проверка, когда европейцы выключили себе санкциями российские нефть и газ — и они заменили их не ветряками, а… углем. Безусловно, лучше получать энергию от солнца, ветра, водорода и урана, чем сжигать топливо, будь оно углем, нефтью или мазутом. Но усиленное внедрение замены одних видов топлива другими несет в себе не только экологический, но и политико-экономический аспект. Исходя из данного факта, наверное, и нужно понимать все происходящее.

Автор текста Михаил Мельников

Изображение на обложке: Freepik

Пряности… Их роль в истории не менее значима, чем в гастрономии. Караваны с корицей и черным перцем влияли на экономику целых государств, а поиски пути к Островам Пряностей стали одним из главных двигателей Великих географических открытий. А сегодня знакомство с пряностями и их использованием в кухнях разных стран может стать увлекательным культурным путешествием… Так что же такое пряности?

Пряности и приправа: почувствуйте разницу

Пряности получают исключительно из растений. Культуры, служащие их источником, входят в состав более чем 30 различных семейств. В кулинарии часто возникает неразбериха между понятиями «пряности», «приправы» и «ароматизаторы». Давайте разберемся, что есть что.

• Пряности — это натуральные добавки растительного происхождения, предназначенные для усиления вкуса блюд и обогащения их аромата. Для изготовления пряностей применяют разные части растений: листву, корневища, кору, семена, плоды или нераскрывшиеся бутоны. Пряности имеют выраженные запах и вкус.
• Приправы представляют собой смесь пряностей и ароматизирующих веществ. Простые приправы могут включать всего один ингредиент, например, соль или молотый перец. Сложные варианты состоят из множества составляющих и могут рассматриваться как самостоятельный многокомпонентный продукт, представленный в сухом, пастообразном или жидком виде.
• Ароматизаторы — отдельный вид добавок, которые придают пищевым продуктам определенный запах или вкусовой оттенок, не меняя при этом их основного вкуса и текстуры. Они бывают натуральными, то есть полученными из растений, например, розовое масло, или синтетическими, созданными химическим путем. Например, ванилин — это, вопреки распространенному заблуждению, не плоды ванили, а искусственно созданное органическое вещество, представляющее собой бесцветные кристаллы с запахом ванили.

«На языке пряностей»: как звучит это слово в разных языках и что оно означает

Чтобы лучше разобраться в сути понятия «пряности», стоит начать с лингвистики.

• В Древней Греции для их обозначения использовалось слово aromatico, то есть «благоухающие, душистые растения».
• Древние римляне именовали их salsu — едкие, пикантные, обладающие выраженным вкусом.
• В средневековой латыни существовало понятие «species» (прим. ред.: от которого и происходит русское слово специи), описывающее нечто важное, исключительное и восхитительное. Оно указывает на высокую значимость, которую имели для европейцев заморские пряности.
• Во множестве стран Западной и Южной Европы местные названия имеют латинское происхождение, хотя в современных языках появились нюансы: у итальянцев «spezie» — это нечто уникальное, особенное; у французов «epice» — острое, пикантное; у англичан «spices» — острое; у голландцев «specezig» — особенное, редкое.

• В Центральной, Северной и Восточной Европе — в германских, славянских и финно-угорских языках — основной акцент сделан на вкусовом восприятии. Немецкое «Gewürz» переводится как «коренья». Эту же смысловую основу сохраняют чешское «koření», польское «korzenny», латышское «virzes» и эстонское «virts». В скандинавских странах приправы называют «kryddor» — «истолченные в порошок, измельченные».
• В русском языке, согласно толкованию Даля, «пряный» означает «острый, пахучий, приятный на вкус», выступая антонимом слов «пресный» и «приторный». Сам термин «пряность» ведет происхождение от слова «перец» — пряный — перяный, то есть приправленный перцем. От этого же корня образовано и слово «пряник» — изделие, щедро сдобренное пряностями: в его тесто исторически добавляли  семь-восемь различных видов.

Классификация пряностей: экзотические и местные

Обычно в домашней кухне применяют не больше десяти разных пряностей. Однако их существует более ста пятидесяти видов. При этом пряности — это вещества растительного происхождения. Ароматические продукты животного происхождения, такие как мускус, цибет, амбра или гарус, в эту категорию не входят. Традиционно пряности делят на две крупные группы: классические (экзотические) и местные.

1. Классические пряности известны человечеству с древности. Сегодня они получили всемирное распространение. Обычно это части тропических и субтропических растений. В приготовлении пищи их используют только в высушенном виде. К этой группе относят: бадьян, ваниль, корицу, гвоздику, имбирь, кардамон, куркуму, лавровый лист, мускатный орех, розмарин, цедру цитрусовых, шафран, разнообразные виды перца.
2. Местные пряности, в отличие от классических, имеют более ограниченный ареал распространения и используются в основном в регионах, где растут. Их обычно применяют в свежем виде. Эту группу подразделяют на пряные овощи и пряные травы. Пряные овощи — это огородные растения, у которых чаще используется подземная часть (корень, луковица). Пряные травы отдают надземную часть: листья, соцветия или семена. Они могут быть культурными или дикорастущими. Примерами местных пряностей являются: лук, чеснок, черемша, петрушка, пастернак, сельдерей, базилик, хрен.

Граница между классическими и местными пряностями порой условна. Хорошая иллюстрация — кориандр (кинза), где в ход могут идти как свежая зелень, так и высушенные семена.

Как пряности воздействуют на организм человека

Пряности — это не просто способ сделать еду вкуснее. Их воздействие на организм человека намного шире. В момент, когда частичка перца или имбиря касается языка, запускается цепная реакция. Рецепторы посылают в мозг сигналы, а тот, в свою очередь, отдает приказы телу. Острые специи вроде кайенского перца или чили «обманывают» нервную систему, заставляя ее реагировать на капсаицин как на термический ожог (прим. ред.: капсаицин — алкалоид, содержащийся в различных видах стручкового перца). Тело включает механизм охлаждения: учащается сердцебиение, усиливается потоотделение, расширяются сосуды. В кровь выбрасываются эндорфины — природные обезболивающие и «гормоны радости». Это похоже на кратковременную мягкую тренировку для сердечно-сосудистой системы. Поэтому после острой пищи, преодолев первоначальный «пожар», многие чувствуют прилив энергии и легкую эйфорию.

Сила имбиря и куркумы — в мощных противовоспалительных соединениях, таких как гингерол и куркумин. Они мягко «успокаивают» в организме человека хронические воспалительные процессы, которые часто являются основой недугов. Это действие не мгновенно, оно накапливается со временем. 

Пищеварительные специи — тмин, фенхель, кориандр — действуют локально, стимулируя выработку ферментов и желчи. Они помогают кишечнику справляться с его работой, что в итоге сказывается на общем самочувствии человека, давая ощущение легкости и комфорта.

Но магия пряностей не ограничивается физиологией. Обоняние — чувство, сигналы от которого идут прямиком в лимбическую систему мозга, ответственную за эмоции и воспоминания. Поэтому запах корицы или ванили способен мгновенно вернуть нас в детство, к ощущению безопасности и уюта или создать праздничное настроение, действуя как натуральное успокоительное. Кардамон и шафран с их сложными, теплыми благоуханиями часто используются в ароматерапии для снятия тревожности и мягкой стимуляции концентрации. Они настраивают ум на ясность, помогая собраться с мыслями.

Яркие, бодрящие ароматы вроде мяты, гвоздики или цитрусовых цедр работают как легкий умственный стимулятор. Они прогоняют сонливость и чувство усталости, освежая восприятие.

Зерна раздора: история борьбы за пряности

Человечество научилось применять пряности еще пять тысяч лет назад. Египтяне использовали аир уже в 3000 году до н.э., а в китайских письменных памятниках корица упоминается приблизительно с 2700 года до н.э.

В античности главными источниками специй для Греции, Рима и Египта являлись Индия и Цейлон. Параллельно использовались местные приправы. 

В Средние века из-за чрезвычайно высокой цены специи часто играли роль эквивалента золота при выплате штрафов, контрибуций и иных платежей. Примечательно, что во Франции образцом точности считались именно торговцы пряностями, а не аптекари, поэтому вплоть до 1789 года надзор за мерами и весами осуществляла их гильдия. В XIV–XVI столетиях для допуска к этой торговле требовалось пройти обучение, а окончательное утверждение кандидатов было прерогативой королевского прокурора.

Восточные пряности в Европу привозили арабские купцы, где их основными партнерами были генуэзские и венецианские купцы. Однако в 1498 году их монополии настал конец. Это случилось благодаря экспедиции португальского морехода Васко да Гама, в результате которой в Европу впервые были доставлены прямым морским путем перец, гвоздика, корица и другие пряности. Центр мировой торговли пряностями переместился на Пиренейский полуостров, и вскоре Португалия и Испания установили на этом рынке свое господство. Они не только стали регулировать поток специй в Европу, но и взяли под контроль территории их выращивания. Колониальные торговые компании, такие как различные Ост-Индские, получали на пряностях фантастическую прибыль, которая иногда достигала 2000–2500%. 

Одной из самых горячих точек в борьбе за пряности были Молуккские острова, именовавшиеся тогда в Европе Островами Пряностей. До начала Великих географических открытий они оставались единственным местом на Земле, где росли гвоздичные и мускатные деревья. Уникальность мускатника была в том, что он давал две разные пряности: мускатный орех (ядро косточки) и мацис (присемянник), известный как мускатный цвет. Гвоздика, представляющая собой высушенные бутоны Syzygium aromaticum, ценилась не только как приправа, но и как лекарственное средство и консервант.

Первой европейской державой, достигшей Молукк в 1512 году, стала Португалия. Однако борьба за архипелаг разгорелась позже, в XVII веке, между Голландской и Британской Ост-Индскими компаниями. Голландцы, действуя с крайней жестокостью, установили полный контроль. Попытка вывоза жизнеспособных семян или саженцев каралась смертной казнью. Но в середине XVIII века французы смогли провезти контрабандой посадочный материал и начали выращивать культуры мускатного ореха и гвоздики в других тропических колониях.

Как экзотические пряности попали в Россию

Русская кухня всегда ценила вкус и аромат блюд. Однако ее пряный набор формировался из того, что предлагала местная растительность или рынки ближайших соседей. Основной, поистине народной русской приправой являлся хрен. Его жгучий дух присутствовал как на царских, так и на крестьянских трапезах. Чеснок и лук, как репчатый, так и зеленый, также играли большую роль в русской кухне.

Существовало несколько торговых путей, благодаря которым пряности проникали в нашу страну.

• Путь китайских пряностей в Западную Европу лежал через Россию. Например, бадьян попадал туда главным образом по сухопутным сибирским трактам, поэтому в европейских странах он был известен как «сибирский анис». Также из Китая ввозились большие объемы имбиря.
• С восточного направления, через Астрахань и Казань, поступали товары из Персии и Средней Азии. Шафран, зира, барбарис, семена граната (анардана) — эти привычные для соседей специи понемногу проникали и в русскую кулинарию.
• Южный путь был связан с Османской империей и кавказскими народами. Через черноморские гавани приходили лавровый лист, кориандр, базилик. Этот поток усиливался по мере продвижения российских границ на юг и все большего переселения в Россию народов, чья кухня была немыслима без обилия специй — армян, греков, грузин.

Реформы Петра I открыли новый канал для проникновения в нашу страну заморских редкостей. В обиход аристократии и купцов вошли классические колониальные пряности: перец, гвоздика, корица, мускатный орех. Их в порты Петербурга и Архангельска везли теперь не азиатские торговцы, а голландские и английские корабли. Эти специи были дороги, престижны и потому изначально применялись очень бережно, чаще даже не в кулинарии, а в лечебных целях. При этом некоторые «заморские» пряности со временем полностью обрусели. Яркий пример — горчица. Завезенное когда-то из-за границы растение так хорошо прижилось в поволжских краях, особенно в Сарепте, что к XIX столетию наша страна обладала собственной мощной горчичной промышленностью, способной конкурировать с английской.

Пряности в кухнях народов мира

Пряности и приправы — это своего рода кулинарный паспорт, который сразу выдает происхождение блюда. Средиземноморскую кухню легко узнать по яркому букету орегано, базилика, розмарина и чеснока. А кухня Марокко немыслима без теплого аромата смеси рас-эль-ханут, где могут быть десятки компонентов: от гвоздики и зиры до сушеных лепестков роз. 

Глобализация стерла многие границы. Черный перец, который когда-то был буквально на вес золота, сейчас стоит на каждой кухне от Москвы до Сиднея. Корица, имбирь и кардамон свободно путешествуют по миру, становясь частью блюд, которые исторически их не знали.

Но с другой стороны, эта доступность не вытеснила традиции. Настоящий узбекский плов по-прежнему будет готовиться с зирой и барбарисом, а мексиканский соус моле не будет моле без нескольких видов сушеных перчиков чили, которые обжаривают и перемалывают вручную. 

Остались ли в мире пряности, которые по-прежнему считаются экзотическими? Безусловно. Но их экзотичность теперь определяется не столько географической удаленностью, сколько редкостью, сложностью добычи или обработки. Например, шафран — растение семейства ирисовых, которое любит тепло и горные склоны. Эта специя представляет собой и пряность, и пищевой краситель оранжевого цвета, изготовленный из высушенных рылец цветков. При этом для получения одного килограмма рылец нужно вручную обработать сотни тысяч цветов. Поэтом цена настоящего шафрана по-прежнему остается астрономической, и подделки — обычное дело. Похожее положение и с ванилью. Натуральные ванильные стручки, особенно с Мадагаскара или Таити — дорогое удовольствие. Большую часть рынка давно захватил дешевый синтетический ванилин, поэтому настоящая ваниль с ее сложным, дымчато-сливочным букетом для многих остается недоступной экзотикой.

Есть и более узкие, локальные примеры: японский сансё — перец с цитрусовыми нотами, подающийся с угрем, австралийский перец лимонный анчар, имеющий яркий лимонно-перечный вкус, и другие. Эти специи редко встречаются за пределами своих регионов, так как их вкус слишком специфичен и неразрывно связан с конкретной кулинарной традицией.

Мир пряностей сегодня — это многослойная карта. Первый слой — общедоступные специи, ставшие международным языком кулинарии. Второй — глубоко укорененные местные травы и смеси, которые продолжают определять аутентичный вкус национальных блюд. И третий — экзоты, которые по-прежнему будоражат воображение гурманов и напоминают о том, что магия вкуса не имеет границ, но у нее подчас очень высокая цена. 

Автор текста Инна Бобровская

Изображение на обложке: Magnific

Великая Отечественная война была противостоянием не только армий, но и экономических, в том числе промышленно-сырьевых потенциалов воюющих сторон. Совместная работа геологических партий, рудников, металлургических предприятий, оборонных заводов и конструкторских бюро в каждый из 1418 дней войны обеспечивала советскую армию необходимыми танками, самолетами, боеприпасами…

Как Советский Союз смог справиться с сырьевыми проблемами и обеспечить бесперебойную работу оборонной промышленности в условиях, когда массированному нападению и последующей оккупации подверглись важнейшие добывающие и промышленно развитые регионы страны? Разбираемся в нашем материале.

Какими сырьевыми ресурсами располагал Советский Союз к началу войны?

Несомненно, что в ходе индустриализации, проводившейся с конца 1920-х годов, была заложена хорошая база для сырьевой и промышленной независимости СССР. В 1916 году установленная мощность электростанций в России составляла 1,5 млн кВт, а после успешной реализации плана ГОЭЛРО в 1935 году этот показатель достигал 4,076 млн кВт. К началу Великой Отечественной войны общая мощность электростанций СССР составляла уже 11,2 млн кВт, что позволило обеспечить электроэнергией промышленность, в том числе оборонную, в том числе запустить новые алюминиевые заводы, для работы которых требуется огромное количество электроэнергии. Выпуск качественного стального проката, развитие металлообработки и машиностроения были основой военно-оборонной промышленности. При этом производство боеприпасов, вооружения, и военной техники в Советском Союзе базировалось по большей части на собственных сырьевых ресурсах.

Исторически минерально-сырьевая база страны располагалась в западных регионах СССР и на Урале, где и были сосредоточены основные промышленные предприятия металлургии и машиностроения. Но с начала 1930-х гг. новые месторождения чаще открывали и исследовали на востоке страны, а также в Казахской ССР и республиках Средней Азии, хотя параллельно проводились дополнительные изыскания и на Урале. Таким образом геологоразведка, активизированная в предвоенные годы, заложила хорошую минерально-сырьевую базу по стратегически важным полезным ископаемым. Особую значимость для военной промышленности имели легирующие металлы, которые определяли технологическое преимущество при производстве техники и вооружения (прим. ред.: легирующие элементы — добавки, которые вводят в сплав для улучшения их физических, химических и механических свойств), в том числе марганец, хром и никель, которые добавляют в сталь для придания ей высокой прочности.

К началу 1940-х гг. в СССР разрабатывали следующие крупные месторождения полезных ископаемых.

• Железную руду добывали в районе Горной Шории на юге Западной Сибири, на Урале, в Криворожском бассейне, расположенном в Украинской ССР. На протяжении 1930-х годов шли работы по закладке шахт и началась первая добыча на рудниках Курской магнитной аномалии — самом крупном в мире железорудном бассейне, который лежит в пределах Белгородской, Орловской и Курской областей.

•  Для получения алюминия использовали бокситы Тихвинского месторождения в Ленинградской области и бокситы из нескольких месторождений на Северном и Южном Урале.
• Уголь, без которого невозможна работа доменных и мартеновских печей на металлургических предприятиях, добывали в Кузнецком угольном бассейне на юге Западной Сибири, на месторождениях Донецкого бассейна в Украинской ССР и в Карагандинском угольном бассейне на территории Казахской ССР.
• Нефть добывали в основном на Кавказе — в Бакинском и Грозненском нефтеносных районах. 
• Никелевые руды добывали на Кольском полуострове, в Норильском районе Красноярского края и на Урале.
• Марганец добывали на Никопольских рудниках на территории Украинской ССР и в Чиатурском районе Грузии. 

Однако разработка вновь открытых месторождений полезных ископаемых шла недостаточно быстро, поэтому на начальном этапе военных действий металлургия испытывала острый дефицит сырья. И первые месяцы войны были для СССР особенно тяжелыми не только потому, что армия была вынуждена отступать, неся огромные потери, но и по той причине, что оборонная промышленность была подорвана вынужденной эвакуацией и недостатком сырьевых ресурсов, которые оказались на оккупированных территориях, а за все зарубежные поставки необходимо было расплачиваться золотом.

Достижения в области производства вооружения

Еще задолго до того, как в Европе разразилась Вторая мировая, СССР уже готовился к возможной войне: вооружение совершенствовалось, новые модели вводились в серийное производство. 

Танки. Перед началом Великой Отечественной войны в СССР работало четыре крупных завода, где был налажен выпуск различных моделей танков.

• «Харьковский паровозостроительный завод № 183», в конструкторском бюро которого разработали модель танка Т-34 и где в 1940 году начали впервые его выпускать. Производственные мощности этого предприятия с началом ВОВ были эвакуированы на Уралвагонзавод (Уральский танковый завод № 183) в Нижний Тагил, где продолжился выпуск Т-34 и параллельно шла его модернизация.
• «Кировский завод» в Ленинграде, где выпускали танки Т-28.
• «Ленинградский государственный завод № 174 имени К.Е. Ворошилова», где до войны выпускали легкие танки Т-26. После начала ВОВ оборудование и специалисты завода были эвакуированы в Омск, где с 1942 года наладили выпуск танков Т-34. 
• «Завод № 37 имени Серго Орджоникидзе» в Москве, где выпускали легкие плавающие танки Т-38 и Т-40, а в августе 1941 стали выпускать легкие танки Т-60. 

Таким образом, производственных мощностей достаточно. Проблема была в другом: в 1940 году в СССР было изготовлено 86,8% легких танков и всего 13,2% средних и тяжелых танков, которые как раз и нужны были армии в условиях надвигающегося военного конфликта. Летом 1940 года началось серийное производство тяжелого танка КВ-1 (будущий ИС). В том же году начали выпускать средний танк Т-34. По своим техническим характеристикам эта модель превосходила и лучшие немецкие машины, и танки союзников — США и Великобритании, но в первый год выпуска успели сделать всего 117 таких машин. Именно знаменитые Т-34 и их массовое производство, которое удалось наладить уже после начала ВОВ, сыграло ключевую роль в усилении танковых войск СССР.

Именно в первую очередь для производства стали для танков металлургам требовались легирующие добавки — никель, марганец, хром, молибден.

Самолеты. На начало войны массовым в рядах советской авиации был истребитель «И-16» (прим. ред.: до осени 1942-го года на таком самолете летал будущий трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин). Это был самолет с хорошими скоростными характеристиками, но сложный в управлении. Также был широко распространен самолет «ЛАГГ-3». Однако эта модель была достаточно тяжелой и имела не самый мощный двигатель: самолеты «ЛАГГ-3» выпускали до конца 1943 года, хотя в 1944 году они еще были в эксплуатации, а последние самолеты такого типа участвовали в боях против Японии. В 1942 году на фронт поступили более современные истребители «ЛА-5», которые в 1944 году сменили еще более скоростные и маневренные «ЛА-7» (прим. ред.: именно на таких самолетах летал трижды Герой Советского Союза Иван Кожедуб и Герой Советского Союза Алексей Маресьев). А самым распространенным истребителем в советской армии был «Як-9», который начали выпускать в 1942 году: очень удобный в управлении, быстрый и маневренный, он был достойным соперником немецким «Мессершмиттам».

Самым же массовым самолетом Велико Отечественной был бронированный штурмовик «Ил-2». За время ВОВ было выпущено более 36 тысяч, таких машин. Модель обладала высокой огневой мощью и несла на борту до 600 кг бомб. Интересно, что на начальном этапе самолет выпускался с применением фанеры, но позднее, когда дефицит металла в оборонной промышленности был преодолен, «Ил-2» стал цельнометаллическим. Высокопрочная броневая сталь АБ-1 для корпуса «Ил-2» модернизировалась в начале ВОВ и имела в своем составе легирующие добавки — молибден и никель.

Судостроение. Еще в 1930-х годах военные действия на море стали переходить на новый уровень: ведущие морские державы мира начали постепенно сокращать число крупных надводных кораблей и увеличивать количество подводных лодок. К началу ВОВ самыми современными из моделей подводных лодок, имевшихся на вооружении советской армии, были крейсерские подлодки типа «К», которые по скорости и качеству вооружения превосходили иностранные аналоги. При строительстве лодок данного типа был использован ряд новых технических решений, таких как цельносварной легкий корпус, тонкостенное стальное литье и др. К началу войны их было построено шесть, еще четыре добавились уже после ее начала. Выпускались лодки на судостроительных заводах в Ленинграде и воевали в составе Северного и Балтийского флотов. 

Оккупация таких важных центров судостроения как Севастополь и Николаев, а также блокада Ленинграда с его верфями и общая переориентация ряда заводов на другие сферы оборонной промышленности привели к сокращению судостроения в период ВОВ. Из-за нехватки ресурсов и производственных мощностей приоритет отдавался выпуску мелких боевых единиц, в то время как выпуск крупнотоннажных судов сократился.

Как отразились на промышленном потенциале СССР территориальные потери начала войны

К ноябрю 1941 года была оккупирована огромная территория, на которой до войны проживало около 40 % всего населения нашей страны.

Чтобы понять промышленную значимость потерянных территорий, достаточно взглянуть на довоенные цифры по производству некоторых ключевых видов продукции. На оккупированных территориях до войны:

• добывали 63 % всего угля в стране; 
• выплавляли 58% всей стали; 
• производили 68 % всего чугуна.

В первые месяцы войны был потерян Украинский промышленный район с угольными шахтами Донбасса, металлургическими предприятиями, судостроительными заводами и важным производственным центром в Харькове. Блокада Ленинграда, начавшаяся 8 сентября 1941 года, также привела к серьезным производственным потерям. Вторая половина 1941 года стала самой тяжелой для промышленности: объем производства сократился в 2,1 раза. 

24 июня 1941 года был создан Совет по эвакуации при Совете народных комиссаров СССР, а в августе принят план по эвакуации военной промышленности в тыл. Из западных регионов на восток и юг СССР было перевезено более 1500 стратегически важных промышленных предприятий, включая 150 машиностроительных заводов и более 90 предприятий черной металлургии. Вместе с оборудованием в эвакуацию были отправлены и наиболее ценные кадры: инженеры, техники, рабочие. До 30-40% работников было вывезено в эвакуацию вслед за производством. 

Больше всего промышленных предприятий было эвакуировано на Урал, где был сформирован новый центр танковой промышленности и созданы дополнительные мощности по производству стали. По регионам эвакуированные предприятия распределились следующим образом: 

В первой половине 1942 года удалось вернуть выпуск продукции на довоенный уровень. Но если производственные предприятия можно было перевезти, забрать оборудование и инженерные кадры, то с добывающей промышленностью дела обстояли намного сложнее. Часть месторождений полезных ископаемых на западе были потеряны, и те предприятия, которые были связаны с ними цепочками поставок сырья, испытывали серьезные трудности.

Как СССР удалось решить возникшие сырьевые проблемы

Железо. Потребность в железной руде, из которой получали разные виды стали и чугуна, резко выросла с началом войны: армии требовалась новая техника, железная дорога нуждалась в вагонах, железо требовалось и для строительства новых производственных цехов и мостов. В ходе оккупации были потеряны богатейшие месторождения Курской магнитной аномалии, которые только начали разрабатывать перед началом ВОВ, и Криворожский железорудный бассейн на территории Украинской ССР. Поэтому на Урале с его мощным металлургическим комплексом и на юге Западной Сибири, где находился крупный Новокузнецкий металлургический комбинат, активизировались геологоразведочные работы. Параллельно шли научные разработки и усовершенствование стали. Только на Магнитогорском металлургическом комбинате за годы ВОВ был налажен выпуск 100 новых марок стали. 

Уголь. Для работы печей на предприятиях черной металлургии необходимо было большое количество угля. Между тем уже в самом начале войны были потеряны колоссальные угольные запасы Донбасса. В декабре 1941 года было принято решение о восстановлении шахт в Подмосковном угольном бассейне и активизировался ввод новых добывающих предприятий в восточных регионах СССР. Ведущими районами по добыче угля в годы ВОВ стали Кузбасс, Печорский угольный бассейн, а также Карагандинский бассейн на территории Казахской ССР. Вместе с ростом добычи сырья появлялись и альтернативные маршруты поставок угля к металлургическим предприятиям. Новая железная дорога связала карагандинские угольные шахты с уральскими заводами, а в 1943 году была введена в эксплуатацию дорога, соединившая Печорский угольный бассейн с центральными районами СССР. 

Нефть. Важнейшие для СССР запасы углеводородов располагались на территории Кавказа, где до начала войны добывалось около 85 % всей советской нефти. Но к 1942 году военные действия, развернувшиеся на Кавказе, привели к проблемам с вывозом сырья. «Новым Баку» стал для страны Волго-Уральский регион, где активизировалась разведка новых месторождений и ввод их в эксплуатацию. В 1943 году было открыто первое месторождение в Татарстане — Шугуровское, а в 1944 году было обнаружено колоссальное по своим запасам Туймазинское месторождение нефти в Башкирии. Кроме этого, на западе Казахской ССР добывали эмбинскую нефть, которая поставлялась на Урал. Во время ВОВ также был построен трубопровод Оха-Софийск (прим.ред.: Софийск - посёлок в Ульчском районе Хабаровского края на правом берегу Амура), по которому сахалинская нефть через Татарский пролив поставлялась на материк (прим. ред.: а вот огромные запасы нефти в Западной Сибири были открыты намного позже, лишь в 1960-х годах).

Алюминий. «Крылатый металл» использовался в авиационной промышленности, где применялся в сплавах с марганцем, медью и магнием, которые делали его более прочным. Потребителями алюминия были и другие отрасли, в том числе автомобиле- и приборостроение. К началу войны в СССР работало три крупных завода по выпуску алюминия:

• Волховский комбинат в Ленинградской области;
• Днепровский комбинат на территории Украинской ССР;
• Уральский завод в Каменске-Уральском.

Наша страна занимала третье место в мире по производству этого металла, уступая лишь США и Германии, занимавшей лидирующие позиции. Однако в начале войны советская промышленность потеряла Тихвинский бокситоносный район в Ленинградской области, где добывали сырье для получения алюминия, а также Волховский и Днепровский комбинаты, то есть более 55 % мощностей по производству алюминия. В распоряжении Советского Союза остался только Уральский завод в Каменске-Уральском. В сентябре 1942 года его мощность была увеличена, а в 1943 году был запущен Новокузнецкий алюминиевый завод, строительство которого велось с 1940 года. Именно эти предприятия в итоге обеспечили бесперебойное снабжение алюминием авиационной промышленности во время войны, а основной сырьевой базой для них стали Североуральский и Южно-Уральский бокситовые рудники.

Марганец. Без этого легирующего металла невозможно производство качественной стали: марганец улучшает ее эксплуатационные свойства и другие технические характеристики. К началу войны производство марганца в СССР было сосредоточено на Никопольских рудниках на Украине, а также в Грузии. Восточные же регионы страны давали лишь чуть больше 8% этого стратегически важного металла. В начале войны рудники на Украине были утеряны, а вывозить марганцевый концентрат из Грузии стало очень сложно. Добычу марганцевых руд начали на Урале и в Западной Сибири, а также в Казахской ССР, где уже были разведаны новые месторождения. Уже в 1943 году на Джездинском руднике в Казахстане добывалось около 70 % этого металла. К 1944 году доля новых рудников составляла уже 84,7 %. Роль марганца в производстве брони была так важна, что фашисты даже предприняли попытку уничтожить рудник Полуночное на Урале. В ноябре 1942 немецкие бомбардировщики направились на Урал, но часть из них сбилась с курса, а другие были уничтожены силами противовоздушной обороны СССР.

Никель. Для производства высококачественной брони металлургии требовался не только марганец, но и никель. Летом 1941 года из-за наступления врага с территории Финляндии пришлось остановить работу рудников Ниттис и Кумужье, а также Мончегорского металлургического комбината, расположенного на Кольском полуострове. Оборудование и рабочие этого предприятия были эвакуированы в Норильск, где шло строительство нового комбината для производства никеля из руд Талнахского медно-никелевого месторождения. К 1944 году Норильский комбинат давал уже около 50% всего никеля, необходимого для оборонной промышленности СССР. Другим важным источником никеля были уральские месторождения силикатных руд. 

Золото. Хотя на момент ВОВ этот металл не имел того промышленного значения, которое он имеет теперь, в век высоких технологий, за поставки оборудования, порохов, авиационного керосина, химических компонентов и вооружения, которые США и Великобритания поставляли для СССР, приходилось расплачиваться именно золотом. Известно, что к началу войны золотой резерв СССР достигал 2600 тонн — это вдвое больше, чем было в России накануне Первой мировой войны. Именно наличие этого резерва позволило рассчитываться за поставки из США, за которые СССР выплатил Соединенным Штатам около 1500 тонн золота. 

Добыча драгоценного металла активно продолжалась и во время Великой Отечественной. В 1941 году было получено 175 тонн золота, значительная часть которого была добыта на Дальнем Востоке, на территории современной Магаданской области. Добыча золота велась в бассейне реки Колымы, где параллельно шли геологоразведочные работы. За годы войны здесь было выявлено около 150 новых россыпных месторождений. Другими важными регионами по добыче золота были Забайкалье и Южный Урал.

Стоит отметить, что важнейшей ресурсно-сырьевой базой во время войны стали Казахстан и среднеазиатские республики, в частности, Киргизия, где добывались цветные и редкие металлы. А в Казахской ССР — уголь, нефть, цветные металлы. Именно в советском Казахстане добывалось:

• 85% всего свинца в стране;
• 60 % всех марганцевых руд;
• 70 % всех полиметаллических руд;
• 30 % всей меди. 

***

Академик Александр Ферсман говорил, что для производства танка требуется не менее 30 различных химических элементов, а для боевой авиации их нужно более 45. И история Великой Отечественной наглядно показала, что минерально-сырьевая база — это залог производственной и военной безопасности любой страны, а постоянные геологоразведочные работы — важнейший фактор развития и формирования этой базы. Уголь и нефть, никель и марганец, хром и алюминий, железные руды и редкоземельные металлы — из всего этого по крупицам складывается обороноспособность страны. И сегодня при принятии решения о переносе медеплавильного производства «Норникеля» в Китай или о других подобных проектах, стоит задуматься об уроках, которые нам уже преподавала история Великой Отечественной…

Автор текста Ольга Фролова

Изображение на обложке: Чингаев Ярослав/Агентство «Москва»