Каждый год в России на борьбу с борщевиком Сосновского тратятся сотни миллионов рублей: очистить территорию от опасного вида пытаются и механическим способом, и применяя многократные обработки гербицидами. Но борщевика становится только больше, и он продолжает свое победное шествие по стране… Опасный для здоровья людей инвазивный вид заполонил европейскую часть России, часто встречается на юге Западной Сибири, добрался до Приморского края и даже до Камчатки! Неужели мы ничего не сможем с ним сделать? Как решают подобные проблемы в других странах мира, и есть ли шанс победить борщевик в России, расскажем в нашем материале.

Инвазивные виды: какие они и откуда берутся?

Борщевик Сосновского и колорадский жук – наверное, наиболее известные примеры инвазивных видов, прижившихся в России. Но агрессивные переселенцы есть почти во всех странах мира и на всех континентах нашей планеты, кроме Антарктиды.

Инвазивный, или инвазионный вид (прим. ред.: от латинского «invasion» — вторжение, нападение) — это вид растения или животного, который распространен за пределами своего естественного ареала, и его высокая численность создает угрозу для окружающей среды, других видов, а иногда и для людей. А процесс вторжения и распространения чужеродного вида называется инвазией.

Подавляющее большинство инвазионных видов на планете — это интродуцированные виды, то есть те растения и животные, которые попали на новую территорию при помощи людей. Это происходит случайно или намеренно, но инвазивный вид в итоге становится опасен для естественных экосистем, а нередко и для самого человека. И вот как это проявляется.

• Они вступают в конкуренцию с местными видами флоры и фауны за пищевые ресурсы и территорию, а также могут выступать в роли хищников по отношению к аборигенным видам. Это в итоге приводит к сокращению численности коренных видов или даже полному их исчезновению из экосистем. 
• Наносят экономический ущерб рыболовной отрасли, сельскому хозяйству, городским паркам и скверам.
• Могут быть токсичны и причинять вред здоровью людей.

И таких инвазивных видов очень много: и среди растений, и среди животных. По данным отчета Межправительственной научно-политической платформы по биоразнообразию и экосистемным услугам (IPBES – Intergovernmental Platform on Biodiversity and Ecosystem Services), в 2023 году на планете насчитывалось более 3 500 инвазивных видов.

Масштабные инвазии животных

Эпоха Великих географических открытий и последовавшая за ней колониальная экспансия резко увеличили число контактов между разными регионами планеты. И первыми случайными переселенцами чаще всего были мыши и крысы, которые путешествовали по свету в трюмах кораблей и успешно колонизировали отдаленные острова и даже целые континенты, истребляя местные виды, и прежде всего птиц. 

Все знакомы с колорадским жуком, который лишил покоя любителей картофеля и в Европе, и на всем постсоветском пространстве, и даже в Иране и Китае. А главный кошмар садоводов последних лет — огромные испанские слизни, которые захватывают Европу и уже замечены в России, Армении и Турции. Ну и, конечно, Австралия — классический пример необдуманного переселения животных. Мыши, кошки, кролики, лисицы, домашние козы, ослы, дикие быки бантенги и даже верблюды — это далеко не полный список процветающих в дикой природе Австралии инвазивных видов, численность которых приходится постоянно контролировать.

Инвазивные растения

Растения тоже способны стремительно расширять ареал в новой среде обитания, но только те из них, что обладают некоторыми особенностями.

• Большое количество семян, их высокая всхожесть.
• Быстро разрастающиеся корневища. 
• Устойчивость к местным болезням и вредителям.
• Токсичность для животных и человека, а также способность выделять специфические вещества, угнетающие рост других видов растений — колины. 
• Высокая экологическая пластичность вида: то есть растение может выносить широкий диапазон температур, осадков, дефицит элементов питания и нетребовательно к почвам.  

Приведем несколько примеров таких инвазивных растений, захвативших обширные регионы.  

1. Эйхорния толстоножковая, или водяной гиацинт (лат. Eichhórnia crássipes) родом из тропиков Южной Америки. Водяной гиацинт, или «зеленая чума», стал настоящим проклятьем для тропических стран Азии и успешно заселил водоемы Северной Америки, Европы и Африки, включая озеро Виктория. Это водное растение быстро покрывает сплошным зеленым ковром реки и озера, приводит к заболачиванию водоемов, наносит ущерб местной флоре и рыбному хозяйству. Водяной гиацинт удаляют вручную и используют против него биологические методы борьбы, выпуская в заросли гиацинта жуков-долгоносиков, поедающих листву. 

2. Кактусы рода опунция (лат. Opuntieae) – из Северной и Южной Америки. Опунции успешно растут в засушливых регионах Австралии, Африки, в Испании, Италии, на Сицилии и Сардинии и даже в Астраханской области у нас в стране. В Австралии и странах Африки эти кактусы стали угрожать местным видам флоры, и для борьбы с ними пришлось использовать насекомых, ограничивающих численность: бабочку кактусовую огневку завезли в Австралию, а в Намибии применяют мучнистого червеца и мексиканскую кошениль. 

3. Пуэрария дольчатая (лат. Pueraria montana var. Lobata), или кудзу, родом из Восточной Азии. Эту лиану выращивают в Китае ради крупных съедобных клубней. В США она попала в качестве декоративного растения, а позже ее стали высаживать в сельскохозяйственных регионах для улучшения почв. Растение «сбежало» с полей и заполонило многие штаты США: сегодня с ним не могут справиться ни гербициды, ни механическое удаление, ни разведение коз, которые питаются зелеными побегами лиан.

В России тоже есть свои инвазивные виды флоры: согласно данным Главного ботанического сада им. Н.В. Цицина РАН, в 2023 году их насчитывалось 584 вида. В их числе – клен ясенелистный, мелколепестник канадский, рейнутрия японская, амброзия полыннолистная и многие другие. Но пожалуй, самое часто обсуждаемое в наши дни инвазивное растение России – это борщевик Сосновского, на котором стоит остановиться подробнее.

История борщевика: как он расселился по стране

• Откуда родом опасный агрессор. Борщевик Сосновского как новый вид был впервые описан в 1944 году ботаником Идой Манденовой в грузинском регионе Месхетия. Но известно, что растение встречалось и в других районах Кавказа, например, в окрестностях Нальчика в Кабардино-Балкарии. Всего 80 лет назад борщевик смиренно рос в пределах своего ареала, а за пределы Кавказа он проник при помощи людей.
• Перспективный кормовой вид. На борщевик Сосновского обратили внимание в конце 40-х годов прошлого века: животноводство остро нуждалось в новых зеленых кормах. После полевых испытаний борщевик Сосновского был признан перспективной силосной культурой и рекомендован к посевам. Быстрый набор зеленой массы, морозоустойчивость, нетребовательность к почвам и осадкам, высокая питательность силоса — все это способствовало широкому внедрению нового вида на территории европейской части СССР, а также в ГДР и Польше. 

• Опасные фуранокумарины. Позже ученые обнаружили, что все части борщевика Сосновского, а особенно листья, содержат фуранокумарины — биологически активные вещества, которые при попадании на кожу человека и при воздействии солнечного света вызывают сильнейшие воспаления, протекающие как ожоги. А затем выяснилось, что фуранокумарины в составе силоса оказывают влияние и на организм крупного рогатого скота. Эти вещества снижают качество молока и мяса, а в больших количествах нарушают лактацию у коров и даже приводят к бесплодию. К началу 1980-х годов борщевик Сосновского перестали сеять на полях, но его это не остановило: инвазивный вид уже научился выживать без помощи человека.
• Побег в дикую природу. Борщевик начал распространяться самостоятельно еще в 70-х годах прошлого века, захватывая обочины дорог, заброшенные садовые участки и сельскохозяйственные поля. Так в России и Восточной Европе появился новый инвазивный вид, который в итоге был исключен из списка перспективных сельскохозяйственных культур и в 2015 году объявлен сорным видом. 
• В чем секрет успеха борщевика Сосновского? Борщевик имеет несколько особенностей, которые и позволяют ему доминировать в новых местах обитания.
  • Раннее отрастание весной и быстрый рост: объемная «шапка» листьев угнетает и затеняет соседей, а дружные всходы быстро образуют сплошные заросли. 
  • Борщевик Сосновского выделяет вещества, угнетающие рост других видов растений. 
  • Высокая жизнеспособность семян. Одно растение производит в среднем 30 000 семян, но может и до 300 000 тысяч. И эти семена обладают фантастической жизнеспособностью: они вызревают, даже если срезать стебель с зонтиком, а их всхожесть сохраняется на протяжении 7-10 лет.  
  • Устойчивость к гербицидам. Нужны как минимум две обработки территории за сезон и желательно разными видами гербицидов. Но даже это не дает гарантии гибели растения: оно может отрасти от корня на следующий год. 

• Масштабы бедствия. Если взглянуть на карту с участками распространения борщевика Сосновского, то мы увидим, что он не только заполонил Европейскую часть России, но и осваивает Южную Сибирь, Забайкалье, Дальний Восток и остров Сахалин. На сегодняшний день массовое произрастание инвазивного вида зафиксировано в 39 субъектах Российской Федерации, а площадь его распространения – около 300 тысяч гектаров.

Что сейчас предпринимается и сможем ли мы победить борщевик?

Для начала стоит отметить, что борщевиком действительно активно занимаются самые разные службы, и в первую очередь проводится мониторинг: при помощи космических снимков Земли составляются карты территорий, захваченных зеленым агрессором. Кроме этого, российские регионы утверждают планы уничтожения и выделяют десятки миллионов рублей на борьбу с зарослями борщевика, которая ведется разными способами. 

• Механический. Люди выкапывают корневища и скашивают надземную часть растения, не допуская появления семян. 

• Химический. На сегодняшний день есть несколько препаратов, которые показали высокую эффективность против борщевика: «Раундап», «Горгон» и «Магнум». Обработку проводят вручную или при помощи беспилотных летательных аппаратов. Не так давно ученые из Санкт-Петербургского НИИ лесного хозяйства на основе гербицидов «Раундап», «Анкор-85», «Арсенал Новый» и «Магнум» создали новый препарат, успешно прошедший полевые испытания: он эффективен против борщевика, но при этом не причиняет вреда соснам и елям. 
• Биологический. Ученые из Вятского государственного университета и Института биологии Коми НЦ Уральского отделения РАН выяснили, что у борщевика Сосновского достаточно много врагов среди насекомых. Он может быть пищей для 10 различных видов. Но использование биологических методов  борьбы должно пройти дополнительные испытания, чтобы подтвердить их безопасность для окружающей среды.
• Термический, или способ промораживания земли. Для этого необходимо сгребать снег при помощи техники, чтобы земля промерзла и корни борщевика погибли. Эффективность метода подтверждена экспериментально, но его применение возможно только в Сибири и на Дальнем Востоке, где зимой бывают стабильные морозы ниже 25-30 °C. 
• Робот и СВЧ-излучение. Ученые Юго-Западного государственного университета в Курске получили патент на робота, который будет бороться с борщевиком при помощи СВЧ-излучения. Робот может самостоятельно отличить растение борщевика от других видов, а микроволны в будущем могут стать альтернативой химическим и механическим средствам борьбы с агрессивным сорняком. 

А можно ли производить из борщевика что-то полезного? Оказывается, можно.

Борщевик как сырье

Недавнее исследование ученых Главного ботанического сада им. Н.В. Цицина РАН показывает, что борщевик Сосновского наряду с золотарником и американским кленом обладает выраженными антиоксидантными свойствами. На основе таких растений можно производить препараты для поддержания здоровья, например, биологически активные добавки к пище.

Кроме этого, борщевик может служить сырьем для получения биоэтанола и даже пищевого белого сахара. Например, Всероссийский научно-исследовательский институт электрификации сельского хозяйства РАСН еще в 2012 году получил патент на производство белого сахара из борщевика.  Специалисты из этого же института также получили патент на производство биоэтанола.  Возможно, для борщевика скоро найдется интересное применение и его будут заготавливать как ценное сырье.

А ученые из Тверской государственной сельхозакадемии провели эксперименты и получили из борщевика жидкость с высоким содержанием биоэтанола. То есть растение можно использовать как сырье для получения добавки к топливу или других полезных технических жидкостей. 

***

История борщевика Сосновского – классический пример инвазивного вида, который приобрел этот статус по вине людей, хотя и движимых самыми благими целями. Этот случай в очередной раз доказывает нам, что перед масштабной интродукцией любые виды флоры и фауны нуждаются в тщательном и длительном изучении, даже если изначально они кажутся безобидными и очень полезными. 

Автор текста Ольга Фролова

Изображение на обложке: Freepik

Создано при поддержке Минобрнауки РФ в рамках Десятилетия науки и технологий (ДНТ), объявленного Указом Президента Российской Федерации от 25 апреля 2022 г. № 231.

Что сразу представляется нам, когда мы слышим эти два слова — «русская усадьба»? Дом с колонным портиком, виднеющийся из-за деревьев парка, беседка-ротонда на берегу пруда, «античная» статуя под кроной раскидистой липы. Эти виды нам привычны, поэтому трудно поверить, что идея и типология русской усадьбы могли зародиться в иных краях. А между тем, речь идет о прижившейся в далеких северных землях вилле, облик и конструкцию которой придумал Андреа Палладио, итальянский архитектор XVI века. Впрочем, история виллы началась гораздо раньше…

Древний Рим. Философия виллы

Одной из первых попыток достичь гармонии между сельской жизнью и жизнью урбанизированной, между человеком «естественным» и «окультуренным» стала римская вилла. Она делилась на два типа: «villa rustica» («сельская вилла») и «villa suburbanа» («подгородняя, пригородная»), но со временем разница между ними стиралась.

Все началось с «villa rustica». Это было обычное сельское имение, в таких римляне селились еще до расцвета городов, причем жили там постоянно и лишь изредка наезжали в город, где также могли иметь дом. В имении было развитое хозяйство — службы, сады, огороды, пастбища — и оно давало доход. Именно получение дохода и было главным предназначением «villa rustica». Но возделывание земли являлось для римлянина и занятием сакральным, неким творческим актом, недаром понятие «культура» восходит к латинскому «cultura» — «земледелие».

Что касается типа «villa suburbanа», то он сложился гораздо позднее, расцвет пришелся на период Империи. Это была резиденция, расположенная на небольшом расстоянии от города, с садом или парком и минимумом хозяйственных помещений. При такой вилле разбивали сад — но больше для прогулок, и сажали огород — но лишь для смены умственных занятий на физические. «Villa suburbana» позволяла сохранять тесную связь с городом, принимать участие в государственной и общественной жизни и вместе с тем каждый день возвращаться в свой уютный загородный уголок.

В своих имениях римляне занимались литературой, философией, стихосложением, сочинением исторических трудов, чтением, в том числе и вслух, вели беседы, что было целым искусством, гуляли, наслаждаясь окрестными видами, и просто размышляли в тиши. Почти все лучшие произведения древнеримской литературы были созданы на виллах — тамошняя обстановка к этому располагала. Так, например, римский поэт Вергилий (70 до н.э. – 19 до н.э.), был типичным сельским хозяином средней руки.

Как выглядела древнеримская вилла

Для устройства своего сельского пристанища состоятельные люди Древнего Рима выбирали удобное место со здоровым климатом, питьевой водой, чистым воздухом и красивыми видами.

Вилле требовалась достаточная территория для устройства сада, огорода, хозяйственных построек. Загородный древнеримский дом представлял собой большое и вместе с тем компактное строение, часто с башнями и лоджией на фасаде. Центром его, как и в городском жилище, был атриум — частично крытый по сторонам и освещавшийся верхним светом внутренний двор, ставший со временем главным залом, куда выходили другие комнаты и где принимали гостей. В атриуме нередко делали имплювий — небольшой бассейн для сбора дождевой воды, стекавшей через проем в крыше — комплювий. Далее, в глубине всего строения, находился перистиль — двор, окруженный крытой колоннадой и частными, хозяйскими помещениями. Выход из перистиля вел в сад с беседкой, мраморными статуями, бассейном — писциной, многочисленными фонтанами, в жаркое лето насыщавшими воздух влагой. На центральную ось — атриум-перистиль-сад — словно нанизывалась композиция здания. И эта особенность — развитие дома от парадного двора и парадного зала к задней, тихой и интимной его части, к саду, источнику, беседке — была заимствована позднейшими строителями вилл.

В оформлении интерьеров любовь римлян к яркой жизни брала свое. Полы выкладывались мозаикой, стены отделывались цветным мрамором и перламутром. Виллы украшались многочисленными произведениями искусства: в атриумах располагали скульптурные и живописные портреты предков, в залах развешивали картины, в садах устанавливали статуи.

От римских вилл мало что дошло до наших дней. Основными источниками сведений о них служат описания античных авторов, зарисовки и планы, сделанные мастерами Возрождения (прим. ред.: тогда материальных свидетельств античности было значительно больше, чем сегодня), изображения на монетах, археологические раскопки, а также остатки некоторых вилл, например, «Золотого дома» императора Нерона.

Наилучшее представление о древнеримских виллах дают те периферийные памятники, которые неплохо сохранились. Так, на берегу Неаполитанского залива находилось множество вилл «suburbana», и среди них — наиболее знаменитые ныне Вилла Мистерий и Вилла Диомеда в Помпеях, а также Вилла Папирусов близ Геркуланума.

Ренессансная вилла. Земной парадиз

«Я поехал на виллу… не для того, чтобы возделывать свои поля, но свою душу», — писал в XV веке правитель Флоренции Козимо Медичи. Тогда, в эпоху Возрождения, античная вилла начала обретать вторую жизнь. 

Классическая вилла с двумя башнями по бокам главного корпуса и соединительной лоджией существовала на протяжении всего средневековья. Но она имела неприступный, замковый вид, а башни усиливали это впечатление. В конце XV — начале XVI вв. началось возрождение духа античной виллы: она все менее напоминала замок и все более — пристанище людей, живущих в гармонии с окружающим миром.

Одним из первых, основанных на античных образцах — а многие виллы, особенно в эпоху Раннего Возрождения, по-прежнему строились в чисто средневековом духе — было поместье итальянского поэта Франческо Петрарки (1304-1374) во французском селении Воклюз. Собственный уютный уголок, где поэту так хорошо работалось, он именовал своим «заальпийским Геликоном», проводя параллель с горой в Греции, на которой, согласно мифам, обитали музы. Идею благодатного места отражали и названия других ренессансных вилл: Il Paradiso — Рай, Il Paradisetto — Раёк, Il riposo — Отдых. Подобные названия потом будут давать усадьбам и в России, так появятся многочисленные «Отрадные», «Нескучные» и даже «Кинь-Грусть» (прим. ред.: мыза, или усадьба, построенная во второй половине XIX века на берегу Невы в нынешнем Всеволожском районе Ленинградской области, сгорела во время Великой Отечественной войны. О том, кто был ее владельцем, нет единой версии).

Источников знаний о древнеримских виллах в XV веке было немало. Для обнаружения этих поместий уже в то время проводили археологические раскопки, иногда основываясь на описаниях вилл у античных авторов. На некоторые, как, к примеру, на виллу Адриана в Тиволи, бывшую излюбленным местом гуляний, стоило лишь обратить особое внимание, окрашенное уже сознательным интересом к античности.

Тогда же началось активное возведение загородных построек, в том числе на венецианской Терраферме (прим. ред.: материковые территории на северо-востоке Италии, принадлежавшие Венецианской республике). От Венеции до Вероны и от подножия Альп до Падуи были построены десятки вилл. Кстати, у их возникновения были и экономические причины: после открытия Нового света Средиземное море все более теряло функции одной из главных торговых артерий в Европе. Венецианцам нужно было задумываться о новом источнике дохода, и тут обширные и плодородные земли пришлись как нельзя кстати.

Имения на Терраферме строились основательно: со службами — амбарами для зерна, помещениями для скота и для разведения шелковичных червей, сараями для повозок — а также с садами и огородами. Если вилла римлянина или флорентийца была чаще всего именно местом увеселения, то венецианец строил себе поместье, в котором жил постоянно или большую часть года, впрочем, устраивая там и светские приемы. То есть венецианское загородное жилье состоятельного человека сочетало в себе функции «villa rustica» и «villa suburbanа». Существовали, конечно, и пригородные виллы лишь для наездов с целью приятного времяпрепровождения, но их было не так много.

При том размахе сельского строительства, что развернулось на Терраферме с XVI столетия, необходим был архитектор, который нашел бы единую и в то же время многовариативную формулу усадебной планировки. И он появился.

Палладио и его дом-храм

Андреа Палладио (1508-1580) строил много: в Венеции — чудесные церкви, в Виченце — базилику, театр, дворцы. Сценой же для его бесчисленных постановок на тему «вилла» стала венецианская Терраферма, и здесь, в этой области архитектурной режиссуры, он царил безраздельно, несмотря на то, что у него были талантливые современники.

Палладио досконально изучил теоретическое наследие — книги древнеримского архитектора Витрувия (ок. 80-70 до н.э. — после 13 до н.э.), исследовал и обмерил большое количество античных сооружений. Но античность была для него не догмой. «Этот “теоретик архитектуры” (прим. ред.: Палладио много занимался теоретическими разработками, написал “Четыре книги об архитектуре”) воспринимал свое искусство природно, стихийно, почти чувственно, — писал русский искусствовед Павел Муратов в своей книге «Образы Италии». — Вилла и дворец были для Палладио столь же органичны, как свободно растущее дерево и живой человек».

Как это выражалось практически? Палладио, как и античные архитекторы, мыслил дом единым организмом. «...Здание должно походить на цельное и вполне законченное тело, в котором каждый член соответствует другому и все члены равно необходимы для целого», — писал он в своем трактате. Для объединения построек виллы в архитектурный комплекс Палладио решил использовать галереи, которые соединяли бы главное здание с флигелями и службами. Эту идею он заимствовал у традиционного сельского строительства области Венето, она и до сих пор там популярна: хозяйственные постройки, примыкающие к дому, закрываются стеной, а к ней пристраивается навес на колоннах. Иногда за этим крытым переходом ничего нет, но его полезная функция очевидна: под навесом можно хранить сельскохозяйственный инвентарь, а в дождь переходить под ним из флигелей, сараев, амбаров в дом. Вот эти-то немудреные крытые переходы Палладио соединил с классической колоннадой и создал архитектурный прием, впоследствии определивший облик дворцовых и усадебных построек классицизма.

При проектировании фасада частного загородного дома Палладио совершил целую революцию в новой европейской архитектуре: он стал оформлять вход в дом колонным портиком с фронтоном. «Во всех виллах, а также и в некоторых городских домах, — писал Палладио в «Четырех книгах об архитектуре», — я располагал фронтон на переднем фасаде, где главные двери, ибо такие фронтоны подчеркивают вход в дом и весьма содействуют величию и великолепию всего сооружения, поскольку благодаря этому передняя часть выдается над остальными, не говоря о том, что фронтоны оказываются весьма подходящими для эмблем или гербов строителей, которые обычно помещают на середине фасада. Древние также применяли это в своих постройках, как это видно по многим остаткам храмов и других общественных сооружений, для которых они… весьма вероятно, заимствовали общую композицию и отдельные правила от частных построек...».

Палладио считал, что в Античности портик перекочевал из жилой архитектуры в оформление фасадов храмов, а теперь предстояло вернуть эту деталь частному жилищу. Но поскольку портик уже ассоциировался с храмом вообще и особенно христианским, то обычный дом приобретал сакральную символику. Она усиливалась тем, что к входу вела центральная, широкая и часто высокая, лестница, поэтому в дом входили как в храм. Еще одним сакральным элементом у Палладио стал купол, который использовался в храмовой и жилой архитектуре древними римлянами, а в XVI веке уже был прочно связан с храмом, античным и христианским. 

В своих загородных постройках талантливый итальянец сочетал старые и новые приемы и смело играл классическими мотивами, не идя слепо за древними зодчими, но свободно развивая саму идею античной виллы.

Виллы Палладио

• Вилла Леонардо Эмо в Фандзоло (ок. 1560) представляла собой уютный дом мелкопоместного дворянина. Основное строение было высоко поднято, так что внизу образовался полуэтаж, вход украсил четырехколонный портик с фронтоном, к портику вела широкая лестница. От главного дома расходились прямые галереи, по концам которых были поставлены башенки — голубятни. За галереями скрывались амбары, конюшни и другие служебные помещения. «И всюду можно пройти, оставаясь под кровом, что является одним из главных условий, соблюдаемых при постройке виллы», — писал Палладио о вилле Эмо в Фандзоло. Компактность, простота и одновременно торжественный вид таких поместий сделали их чрезвычайно популярными: и средней руки господину хотелось жить достойно.
• Вилла Франческо Бадоэр во Фратта Полезине (1550-е. гг.) тоже получила галереи, но теперь уже полукруглые, которые образовывали передний двор, где в глубине находился господский дом с портиком и ведущей ко входу лестницей. Эта композиция — с окруженным колоннадами двором — будет широко востребована впоследствии.

• Вилла Барбаро в Мазере (1557-1559) была построена Палладио опять же по типу господского дома с наружными галереями. В этой вилле Палладио пошел на дерзкое новшество: чтобы дать верхний свет в центральный зал, разорвал фронтон портика и поместил там окно. Несмотря на вытянутость в длину, все здание выглядит цельным и легким, в нем есть та аристократическая изящная простота, которая должна была отвечать вкусу состоятельного и образованного человека. Расписал эту виллу между 1560 – 1562 годами венецианский художник Веронезе, создав внутри обманки, на которых изображена иллюзорная архитектура с лоджиями, колоннами, распахнутыми дверями, с виднеющимися вдали пейзажами и виллами, с фигурами читающих, играющих, заглядывающих в открытую дверь детей. С нарисованного балкона «смотрят» сама хозяйка дома с маленьким сыном и его няня, перед которой на перилах сидит собачка.
• Вилла Ротонда (начата в 1566-1567) близ Виченцы, построенная для каноника и графа Паоло Альмерико, стала апогеем творчества Палладио. Она неоднократно воспроизводилась в других краях, в том числе и в России. Это типичная «villa suburbana», хотя Палладио вообще не рассматривал ее как виллу, поместив в своем трактате чертежи и описание этого строения в раздел дворцов.

Традиционная ротонда — это круглая в плане постройка, но в данном случае здание представляет собой куб, в который вписан круглый в плане зал, увенчанный куполом. На четырех одинаковых фасадах поставлены идентичные портики. Сам архитектор объяснял их количество так: «...с каждый стороны наслаждаешься чудесным видом: одним — близко, другим подальше, а еще другим — граничащим с горизонтом». Хозяйственные помещения Палладио специально заглубил в холм, на котором возвышается вилла, чтобы ничто не мешало обзору прекрасных окрестностей. В доме мало комнат, лишь парадные залы и немного жилых помещений в третьем, аттиковом, этаже. Трехчастное деление здания по горизонтали (три этажа с главным средним — «piano nobile») и по вертикали (с портиком в центре) тоже было новшеством Палладио, весьма полюбившимся архитекторам позднейшего времени. А без верхнего более низкого этажа, называемого «mezzonino», то есть мезонина, уже не мыслились господские дома, строившиеся позднее в палладианском духе.

В вилле Ротонда  соединились три сакральных мотива: портик с фронтоном, затем круглый в плане, то есть символизирующий небесную гармонию, зал и купол. Это храм человеческого разума, весело и свободно воплотившегося здесь, разума, избегающего излишеств и ценящего «красоту и пользу». Разумная и естественная красота сделала наследие Палладио притягательным для XVIII века, века Просвещения. И в целом теоретическое и практическое наследие великого итальянца явилось той сокровищницей идей, из которой черпали архитекторы трех последующих столетий.

Дом в «итальянской манере»

Именно итальянец Палладио подарил русскому человеку давно привычный нашему взору образ: в городе или в сельской тиши — светлый дом с колонным портиком, с мезонином, с садом или парком, таящими в глубине своей беседку. Но какими путями пришло его искусство в далекую северную страну? И почему именно здесь, в России, так прижилось?

После «Манифеста о даровании вольности российскому дворянству» 1762 года, изданного недолго царствующим императором Петром III, а особенно после «Жалованной грамоты дворянству» Екатерины II, освобождавших дворян от обязательной государственной службы, началось бурное развитие русской усадьбы. Именно тогда зародилось большинство будущих «дворянских гнезд». В усадьбах скапливались сокровища европейской культуры, для усадебных интерьеров писались портреты, сады и парки украшались скульптурой, а в домах образовывались богатейшие библиотеки. Отныне усадьбы стали одними из тех очагов, благодаря которым в России распространялась европейская культура.

Строить теперь надо было много и разнообразно, тут-то и пригодилось наследие Палладио. Во второй половине XVIII — первой трети XIX века русское искусство развивалось в русле стиля «классицизм». Архитекторы обращались к классическому наследию, переосмысленному и переработанному мастерами последующих эпох. Популярность палладианства возросла до того, что даже небогатые помещики хотели иметь дом в «итальянской манере». Только в 1790-1810 годах в России было построено порядка ста усадеб в палладианском стиле. Порой постройки не отвечали условиям климата, и приходилось вносить изменения, зачастую портившие внешний вид здания, но это не останавливало ни заказчиков, ни архитекторов. 

Как палладианские идеи попали в Россию

Традиция подражания Палладио, начатая его учеником Винченцо Скамоцци, который достраивал виллу Ротонда, не прерывалась на венецианской Терраферме вплоть до первой трети XIX века. Центром палладианской архитектуры оставалась Виченца — город великого мастера. Его и посетил архитектор Джакомо Кваренги, изучавший постройки Палладио, подружившийся с палладианцами и привезший впоследствии в Россию, куда он был приглашен в 1779 г. Екатериной II, два тома чертежей и графических изображений построек знаменитого зодчего.

В том же году в Россию приехал англичанин Чарльз Камерон. В Англии XVIII столетия многие загородные дома состоятельных людей строились по принципу палладианской архитектуры, традиция которой возникла в Туманном Альбионе еще в самом начале XVII в. — раньше, нежели в других странах Европы севернее Италии. Кроме итальянского и английского источника проникновения палладианства в Россию был еще французский, который, например, питал творчество архитектора Ивана Старова.

В России использовали и теоретическое наследие Палладио — его трактат «Четыре книги об архитектуре», который был обязателен при обучении зодчеству во всей Европе. На русский язык трактат перевел блестящий архитектор-самоучка Николай Львов, назвавший Палладио «всех просвещенных народов общим Архитектором». В 1781 году он ездил в Италию и привез оттуда первую книгу этого труда, которая и была издана на русском языке в 1798 году. Причем Львов был единственный из переводчиков трактата Палладио во всей Европе, который ничего к нему не прибавил.

Кваренги, Камерон, Старов и Львов были теми архитекторами, которые перенесли палладианство на русскую почву.

Палладианцы в России 

• Чарльз Камерон (около 1740 – между 1812-1820 гг.). В его архитектуре слились непосредственные впечатления от древнеримских памятников, виденных им во время его пребывания в Вечном городе, и уже сложившиеся традиции палладианства. Отсюда шли чистота архитектурных форм и чисто палладианская свобода в проектировании зданий, к которым добавились английские утонченность и аристократизм. Екатерина II покровительствовала архитектору, а после рождения у цесаревича Павла Петровича и княгини Марии Федоровны сына Александра, будущего императора, поручила Камерону спроектировать парк и различные декоративные постройки на подаренном молодым родителям участке земли.

Местность была живописная: холмы и долины, извилистая речка Славянка. Камерон разбил здесь «английский парк», в котором, что характерно для парка этого типа, возникает впечатление, будто все эти дорожки, живописные рощицы, даже беседки появились сами собой. В созданный руками человека «естественный» пейзаж вписывались и парковые постройки. Место дома-дворца выбрали удачно: он был виден издалека, а из его окон и высоких балконных дверей открывались дивные пейзажи. Дворец достраивался архитектором Винченцо (Викентием) Бренной, но его план и внешний вид — камероновские, вернее, чисто палладианские. Павловский дворец являет в плане четырехугольник, близкий к квадрату, соединенному полукруглыми галереями — циркумференциями — с флигелями. Второй этаж галерей и павильонов надстроил Бренна, у Камерона же были легкие одноярусные галереи — палладианский мотив, полюбившийся  московским архитекторам и особенно Матвею Казакову, а потом распространившийся по всей России, став частым элементом барских усадеб.

В центре главного дома-блока Камерон спроектировал круглый зал, освещенный верхним светом — Итальянский, к которому примыкали остальные помещения. Купол, перекрывающий зал, возвышается над всем зданием, а вокруг него бегут легкие колонки. В этом игривом изяществе чувствуется, по определению русского художника и искусствоведа Игоря Грабаря, «ласковая Камеронова улыбка».

Так в пригороде Санкт-Петербурга была построена настоящая итальянская вилла — дом-блок с круглым залом посередине, перекрытым куполом, с колонным портиком на фасаде и разбегающимися галереями, соединяющими дом с флигелями. Во всем Камерон стремился следовать духу палладианства, но, конечно, привносил в него свое: на место богатой пластики, характерной для сооружений Палладио, у английского зодчего пришла повышенная графичность — его архитектура словно нарисована тонко отточенным карандашом.

• Джакомо Кваренги (1744-1817). Этого итальянского архитектора называли «тень Палладио», так он шутливо подписывался и на визитных карточках, которые вручал друзьям. Захваченный наследием великого мастера, он оставил живопись, которой занимался, и всецело отдался зодчеству.

В усадьбе Екатерининского вельможи Петра Завадовского в Ляличах под Черниговом (1794-1795) Кваренги воплотил в жизнь неосуществленный замысел Палладио — его проект виллы Джулио Капра, помещенный во второй книге палладианского трактата. Позади галерей располагались хозяйственные помещения, как в традиционной итальянской вилле. В центре главного дома был построен большой зал под куполом.

• Николай Львов (1751-1803/04). Свое понятие об архитектуре он вынес из многочисленных путешествий и совместной работы с Кваренги. К наследию Палладио Львов относился с трепетом, подчеркнув в своем предисловии к переведенным им «Четырем книгам об архитектуре»: «Я желал, чтобы в моем издании Палладио походил на самого себя, а не на француза, который чистый его вкус отяготил кудрявыми украшениями, или на англичанина, который важные его красоты поставил на спички, оба стараясь угодить господствующему вкусу отечества своего. В моем отечестве да будет вкус Палладиев, французские кудри и аглицкая тонкость и без нас довольно имеют подражателей».

Ратуя за чистоту палладианского стиля, Львов адаптировал его к российской реальности. Климат России отличается от итальянского и, например, если сразу за входным портиком дать парадный зал, то в нем будет холодно. Этого наши архитекторы порой не учитывали, и тогда к центральному фасаду приходилось впоследствии пристраивать уродующие его «сени». То же и с видами из окон: иногда лучше пренебречь красивым пейзажем, нежели поместить окна на неподобающей стороне. Все это Львов как раз и понимал.

Он возражал и против обязательной симметричной планировки комнат вокруг центрального зала. «Мне кажется, — писал архитектор, — что удобное расположение комнат, хотя они и не совершенно будут сестры и братья противоположным на другой стороне, не нарушит того неуплатимого равновесия, которое ценою сквозного ветра и беспокойной жизни на вечные времена покупать должно. ...И сам Палладио не всегда следовал сему правилу, основанному на равновесии тел, которое удобность жизни иногда перевешивало».

Много и разнообразно строивший Львов распространил идеи Палладио в дворянской среде. Примером построек Львова может служить дом, возведенный по заказу генерал-аншефа Федора Глебова в усадьбе Знаменское-Раёк под Торжком. Там — все те же палладианские мотивы: дом с портиком, в данном случае объединяющим два этажа, ведущая к входу широкая парадная лестница, круглый зал в центре, увенчанный куполом. Повышенным барабаном купола Львов словно желал отстоять высокий купол Ротонды, задуманный Палладио и сниженный Скамоцци. 

От главного здания расходятся крытые галереи, которые окружают, но не замыкают двор, их назначение в основном декоративное: через просветы между колоннами видны деревья в парке. Здесь кругом играет свет и воздух, колонны оживают от трепещущих на них тенях, и через эту архитектуру сильнее ощущаешь красоту окружающего пейзажа. А крылья колоннад захватывают нас и вовлекают в свой круг, ведя к главной цели — торжественному колонному портику.

Интересный дом спроектировал Львов в усадьбе Самуйлово под Смоленском (1790-1800 гг.). Здесь от главного корпуса отходят два одноэтажных крыла, завершающихся корпусами меньшего размера, а уже от них идут открытые полукруглые колоннады к большим флигелям. Фасад дома имел семь(!) портиков. Об этом строении Г. Лукомский писал: «Итальянская вилла богатого дожа Венеции... среди лесов Белоруссии! Как ни удивительно, а, между тем, это так».

От собственной усадьбы Львова Никольское-Черенчицы под Торжком сохранилась церковь-мавзолей, где похоронены Львов и его жена Мария Дьякова. Подобно Палладио, Львов творчески переосмысливал архитектурное наследие, в данном случае не только античное, но и ренессансное: прототипом церкви явились, скорее всего, древнеримский храм Весты в Тиволи (кон. II в. до н.э. – нач. I в. до н.э.) и Темпьетто (1502), возведенный еще одним известным итальянским зодчим эпохи Возрождения Донато Браманте. Сама усыпальница находится в цоколе. В этом круглом светлом храме всей его символикой и всем его образом выражается пожелание мира почившим. «Печаль моя светла» — чувство, рождающееся при созерцании никольского храма.

Палладианское наследие в других загородных постройках в России

Примером палладианской виллы в России является и знаменитый дворец в усадьбе графа Николая Петровича Шереметева в Останкине, строительство которого велось с начала 90-х годов XVIII века и до 1811 года. В проектировании его принимали участие Иван Старов, Василий Баженов, Джакомо Кваренги, Винченцо Бренна и другие, а постройкой руководили крепостные зодчие графа Шереметева, в особенности Алексей Миронов и Павел Аргунов. 

Идеи Андреа Палладио воплотились и в архитектуре таких подмосковных усадеб, как: 

• Ершово под Звенигородом, принадлежавшее Олсуфьевым;
• усадьба Константиново на территории города Домодедово, которой владели Похвисневы, а потом Пржевальские;
• Суханово, где жили Волконские;
• поместье Вяземских Остафьево;
• усадьба Трубецких Ахтырка.

Ахтырка, построенная Александром Кутеповым в 1820 году под Дмитровом, — пример позднего палладианства в России, и пример удивительный. Здесь вновь «возникла» вилла Ротонда, но с примыкавшими к ней крытыми галереями и далеко выступавшими флигелями. Здесь уже во всем были видны следы стиля ампир — несколько холодноватого и нарочито-величавого, однако традиция оставалась все та же. В революцию Ахтырка сгорела, говорили, что ее поджег сам бывший владелец, дабы уберечь родовое гнездо от новых “хозяев”.

Но большинство усадеб сохранились, хоть и поменяли владельцев и назначение. К слову, вождь мирового пролетариата Владимир Ульянов (Ленин) жил в поздние годы в палладианской усадьбе Горки, которую начали строить в конце XVIII – начале XIX века. И само палладианство продолжало вдохновлять наших отечественных архитекторов, теперь уже тех, кто жил и работал при советской власти и проектировал, например, санатории и дома отдыха. 

***

В русском палладианстве удивительным образом сошлись Античность, Возрождение и наша усадебная культура, явив образец того, как идеи давно жившего архитектора могут получить свое развитие в иных местах, среди других людей, которые уверятся, что все это — их родное. 

Автор текста Ирина Кравченко

На обложке: Музей-усадьба Остафьево в Москве. Изображение Киселев Сергей/Агентство «Москва»

Осенью, что ни день, в небе видны стаи улетающих на зимовку птиц… А задумывались ли вы о том, почему многие птицы, мигрирующие на юг, выстраиваются в небе в форме клина? А для чего они вообще каждый год преодолевают такие огромные расстояния, рискуя погибнуть во время тяжелейшего перелета? Почему они не могут просто остаться на юге и не изнурять себя сезонными миграциями дважды в году? Портал ПОИСК делится с вами интересными фактами из жизни пернатых мигрантов.

Сезонная миграция: для чего она нужна?

На первый взгляд кажется, что это абсурдная стратегия: каждый год лететь с теплого юга на далекий север, чтобы провести там всего 4–5 месяцев, а потом снова возвращаться назад за тысячи километров. И дело не только в затратах времени: каждая сезонная миграция – это очень рискованное путешествие. Огромные расстояния, нагрузки на организм, отсутствие по пути привычной пищи, а иногда и источников пресной воды. Плюс хищники на стоянках и охотники с ружьями… И это лишь неполный список опасностей, которые ждут птиц на пути в теплые края. По подсчетам орнитологов, из всех погибших молодых птиц в возрасте до года  большинство смертей, около 80%, приходится как раз на время миграционного перелета. Но с точки зрения природы эти риски оправданны, так же, как и ежегодное возвращение пернатых обратно на север, в том числе и в Арктику.

Умеренные и арктические широты, где зимой царят холод и голод, с приходом весны превращаются в настоящий рай для пернатых. В зоне тундры и лесов умеренного пояса наблюдается взрывной рост численности летающих насекомых и их личинок – ценной белковой пищи, а также изобилие рыбы в водоемах, освободившихся ото льда. И все это в условиях длинного светового дня, когда можно добыть много пищи для себя и птенцов. А в условиях Заполярья солнце вообще не заходит за горизонт: здесь пернатые часто образуют огромные птичьи базары. Например, на российском архипелаге Земля Франца Иосифа летом гнездятся десятки тысяч кайр, глупышей, моевок и других птиц, а базары на отвесной скале Рубини являются популярной туристической достопримечательностью. Но самые многочисленные птичьи базары во всей Арктике распложены на российском архипелаге Новая Земля: здесь гнездятся сотни тысяч птиц. 

В то же время в южных регионах, особенно в тропиках и субтропиках, с приходом лета часто наступает сезон засухи, во время которого резко сокращаются кормовые ресурсы, да и с пресной водой могут быть перебои.  Вот и получается, что перелет на север – это побег от бескормицы, жары и жестокой конкуренции. И эта выгодная стратегия возникла как способ повышения выживаемости в условиях конкуренции и дефицита ресурсов: часть птиц стала мигрировать дважды в год, а часть так и продолжает вести оседлый образ жизни. По подсчетам орнитологов, около 40 % всех видов птиц в мире являются перелетными. Но в разных регионах эта цифра может отличаться, например, в Северной Америке гнездится около 650 видов птиц и около 50 % из них перелетает на зимовку в южные регионы. А в нашей стране, согласно сведениям Национального Атласа России, постоянно обитает около 690 видов птиц, и более 60 % из них являются перелетными: с приходом осени они направляются в районы с более мягким климатом.

Как орнитологи узнают о жизни перелетных птиц

Люди еще в древности заметили, что некоторые птицы куда-то исчезают с приходом зимы, но природу этого явления все понимали по-своему. Например, древнегреческий ученый Аристотель, живший в IV веке до нашей эры, считал, что ласточки впадают в спячку и зимуют под водой, а священник Чарльз Мортон во второй половине XVII века высказал предположение о том, что птицы мигрируют на Луну, где зимой лучше погода и больше еды. 

Лишь много позже XVII века выяснилось окончательно, что птицы могут мигрировать на значительные расстояния, преодолевая на своем пути такие преграды, как огромное Средиземное море и высокие Альпы. Одним из эпизодов, натолкнувших ученых на подобные выводы, стала история, случившаяся в 1822 году: житель Германии подстрелил аиста, в шее которого было найдено копье. А поскольку оружие было сделано из дерева, которое растет в Африке, стало очевидно, что птица прилетела в Германию с территории соседнего континента.

  Миграция птиц стала популярный темой для изучения. Интересно, что именно на волне этой популярности и в литературе был создан один из самых поэтичных образов перелетной птицы – ласточка из сказки о Дюймовочке Ганса Христина Андерсена. Однако лишь в 1899 году датский орнитолог Ганс Христиан Корнелиус Мортенсен впервые провел кольцевание птиц. Именно с этого момента удивительный мир пернатых мигрантов начал по-настоящему раскрываться перед учеными. До появления колец с индивидуальными номерами на лапах птиц никто даже и предположить не мог, как много видов совершает сезонные перелеты и насколько обширна география этих маршрутов. Кольцевание и по сей день остается надежным источником информации о жизни птиц. А современные ученые для наблюдения за перелетными видами используют еще и радиолокационные приборы, которые функционируют благодаря наличию спутниковой связи: современные GPS-трекеры весят не более 1 грамма и не доставляют неудобств птицам. 

Так что же ученым удалось выяснить о миграциях пернатых?

Интересные факты о перелетных птицах

1. Птицы точно определяют, когда пора вылетать. Осенью температура падает, а длина светового дня сокращается: так птицы понимают, что пора готовиться и совершать тренировочные полеты. Дата вылета на юг у всех видов разная, и даже в пределах одной популяции сроки могут отличаться. Например, наши обыкновенные кукушки летят двумя партиями: первыми в конце августа улетают взрослыми кукушки, а 2–3 недели спустя молодые птицы. Но самое важное во всей этой авантюре с перелетами – это вовремя вылететь обратно на север, чтобы период появления птенцов совпал с изобилием нужной кормовой базы. Ведь каждый вид специализируется на определенном питании, некоторые на конкретных видах насекомых и их гусеницах. Поэтому птицы подстраивают свои даты прилета под приход весны и даже смещают их вслед за изменениями климата. Это подтверждают, например, российские орнитологи с биологической станции «Рыбачий» на Куршской косе в Калининградской области, где уже более 60 лет ведут непрерывные наблюдения за сроками миграций пернатых: птицы стали прилетать сюда раньше. Но как ласточки или кукушки, зимующие в районе экватора в Африке со стабильной температурой на протяжении года, узнают, что где-то на севере, в далекой России, весна в этом году придет раньше и надо вылетать побыстрее? Это пока для ученых остается загадкой. 

2. Птицы набирают вес и увеличивают сердце. За несколько недель до изнурительного полета в организме птицы начинают происходить удивительные метаморфозы: 

• птицы начинают накапливать жир, у некоторых видов масса тела может увеличиться в 2 раза;
• у видов, летящих на большие расстояния, уменьшаются размеры органов, не столь важных для полета: печени, репродуктивных органов и всей системы пищеварения;
• изменяется клеточный метаболизм, и птицы могут более эффективно сжигать жировые запасы, находясь в активном непрерывном полете;
• сердце становится больше, а во время полета частота сердечных сокращений может увеличиваться в 4 раза, что позволяет эффективно перекачивать кровь к мышцам, участвующим в процессе полета.

3. Птицы использует знание аэродинамики. Да, птицы не знакомы с теорией и формулами, но они отлично понимают, как работают воздушные вихревые потоки и как ими пользоваться. Вы наверняка замечали, как крупные птицы – журавли, лебеди или утки – в начале полета летят хаотичной группой и постепенно выстраиваются в форме клина. Ученые выяснили, что такое построение позволяет сэкономить силы примерно на 25 %. Во главе клина находится вожак стаи – самая физически крепкая птица. Взмахи его крыльев создают восходящие потоки воздуха, которые облегчают полет летящим сзади птицам, как бы поддерживая их. Следующие за ними особи тоже получают свою долю выгоды от завихрений и восходящих потоков, упрощающих полет. И этот эффект передается по цепочке до самого конца стаи, где всегда летят самые слабые и неопытные птицы. В конец периодически отправляется и вожак: даже ему иногда нужно отдохнуть и перевести дух. 

Похожая картина наблюдается и в стаях мелких птиц, летящих группой без образования клина. Летящие сзади члены группы тоже пользуются восходящими воздушными потоками, которые создаются более сильными особями. Но в таких группах более сложные взаимодействия между большим количеством птиц, а летящие в самом конце неопытные члены стаи нередко выпадают из общей «конструкции»: требуется немало усилий, чтобы удержаться в воздушных потоках среди большого количества сородичей, активно работающих крыльями.

4. Птицы пользуются воздушными потоками. Птицы неплохо разбираются и в метеорологии. По крайней мере, они точно умеют пользоваться восходящими потоками теплого воздуха, которые облегчают перемещение на большие расстояния, и знают, что суша и море нагреваются по-разному. Например, орнитологи, наблюдавшие за аистами, летевшими из Центральной Европы в Африку, выяснили, что птицы летят не прямо на юг, а намеренно огибают Средиземное море в районе Гибралтара, предпочитая лететь над сушей, избегая водных участков. Дело в том, что над сушей восходящие потоки теплого воздуха мощнее и стабильнее, и ими можно пользоваться, облегчая полет. А на побережье Турции были замечены стаи аистов, которые ждали изменения погоды и прихода теплых воздушных потоков, которые перенесут их в сторону Африки с наименьшими трудозатратами.

5. Сразу три системы навигации. Даже если вы увезете птицу за тысячу километров, она определит свое местоположение и найдет путь домой, чем, кстати и пользовались люди, используя почтовых голубей. Как они это делают? Ученые продолжают исследовать это вопрос, но уже совершенно точно ясно, что пернатые владеют сразу тремя способами ориентации в пространстве.

• При помощи Солнца: птицы ориентируются по Солнцу, а когда оно скрыто за облаками, то могут определить его местоположение по цвету неба.  
• По звездам. Как и древние путешественники, птицы определяют положение звезд на небе и по ним ориентируются. Эксперименты в планетарии показали, что при смене привычной картины ночного неба  птицы теряются и сбиваются с маршрута.  
• При помощи магнитного поля Земли. Этот механизм пока не до конца изучен, и здесь много вопросов, но совершенно точно ясно, что птицы обладают магниторецепторами, позволяющими им определять направление линий магнитного поля планеты и выстраивать на основании этого свою карту окружающего пространства и маршрут полета. 
  
  Такая тройная система навигации позволяет птицам не просто совершать перелеты на юг, но и безошибочно строить сложные маршруты, смысл которых не до конца понятен. Большой веретенник зимует в Новой Зеландии, а гнездится в другом полушарии, в тундре на полуострове Аляска, ежегодно преодолевая около 12 000 километров через весь Тихий океан. Казалось бы, в разы ближе к Новой Зеландии находится Антарктида с окружающими ее многочисленными островами, где климат практически аналогичен климату Аляски, но птицы почему-то летят в другое полушарие. А полярная крачка выводит птенцов в Арктике, а с приходом осени улетает на юг, в… Антарктиду! В южном полушарии как раз наступает полярное лето. Уникальная птица, которая непонятно каким путем пришла к такому оригинальному маршруту миграции через всю планету. 

6. Высота полета. Те птицы, что предпочитают перемещаться днем, как правило, летают на небольшой высоте. А вот ночные полеты характерны для дальних бросков и часто совершаются на больших высотах. Перелетные птицы мигрируют даже над Гималаями – самой высокой горной системой планеты. Например, журавль-красавка, который гнездится в южных степных регионах России, на зиму улетает на юг Евразии, в Индию и Пакистан. И по пути эти птицы пролетают над Гималаями, где их маршрут проходит на высоте 4 000–8 000 метров. Горные и белолобые гуси тоже замечены над Гималаями, где они пролетали на высоте более 8 000 метров.

7. Историческая родина перелетных птиц находится на юге.  Орнитологи провели генетический анализ более 1300 видов птиц, гнездящихся в Европе, и оказалось, что и оседлые «европейцы», и мигранты, которые улетают на юг, – все они происходят родом из Африки. И это подтверждает версию, что миграции – это вторичное явление, которое возникло в результате эволюции для повышения выживаемости видов, когда климат стал меняться и приобрел выраженную сезонность. Вероятно, изначально дом у всех этих видов был на юге, а потом часть из них стала практиковать сезонные перелеты. Но зимовать в северных широтах они не могут из-за низких температур и недостатка корма: так и появились вечные странники, у которых сразу два дома. 

***

Орнитологи отмечают, что численность перелетных птиц снижается, и значительное число видов находится на грани исчезновения, в том числе и из-за охоты со стороны людей. Другая проблема – это вытеснение пернатых с традиционных мест гнездования и зимовки, а также деградация водно-болотных угодий планеты. Почти всегда места зимовки и гнездования мигрирующих птиц находятся в разных странах, которым трудно договориться между собой о мерах по охране вида. Поэтому мировое сообщество и учредило Всемирный день перелетных птиц, который отмечается дважды в году – в мае и октябре, чтобы обратить внимание на проблемы этих отважных пернатых мигрантов.

Автор текста Ольга Фролова

Изображение на обложке: Freepik/Ai-generated