Дача — понятие настолько привычное для всех россиян, что уникальность этого явления часто ускользает от нашего внимания. А между тем российские дачи — это не только архитектурный и хозяйственный феномен, но и один из социальных барометров страны. По тому, какой была дача в тот или иной период, можно судить, что происходило с государством,  экономикой,  настроением людей. Меняясь от эпохи к эпохе, российская дача всегда оставалась чем-то большим, чем просто загородный дом. Итак, как же складывался в нашей стране это феномен? 

Как в России появились «дачи»?

Происхождение понятия «дача» в России связано с экономическими реформами Петра I. Вопреки распространенному мнению, дача изначально не была «загородным домом для отдыха», а являлась формой государственного пожалования. Термин «дача» происходит от глагола «дать» и в делопроизводстве петровской эпохи означал акт передачи земли или имущества во владение. Часто это был земельный участок в пригороде столицы, выделяемый дворянину или чиновнику вместо денежного жалования или в качестве награды за службу. 

Следующий этап развития дач пришелся на эпоху царствования Екатерины II. В 1760-х годах, после эпидемии чумы в Москве и серии пожаров в Санкт-Петербурге, начала формироваться практика регулярного летнего выезда знати «на дачи» — в свои имения, которые раньше посещались хозяевами несколько реже. Имеются архивные записи Санкт-Петербургской полиции за 1783 год, содержащие прошение графа А.Р. Воронцова о разрешении «построить на даче близ Петергофской дороги каменный флигель». Здесь «дача» уже обозначает не земельный участок, а строение на нем.

Когда дача становятся массовым явлением?

Но ключевой момент отечественной дачной эволюции — это середина XIX века. И связан он был в первую очередь с изменением социального состава общества, обусловленным внутренними реформами и общим ходом экономического развития. В  июле 1847 года был утвержден указ «О раздаче в окрестностях столиц пустующих земель под устройство дач». В нем был определен порядок выделение в долгосрочную аренду на период до 30 лет участков в окрестностях Санкт-Петербурга и Москвы, с условием обязательной постройки арендатором дома и разведения им сада.

Но главным фактором развития дачного бума стали Великие реформы Александра II, в первую очередь отмена крепостного права в 1861 году, которая кардинально перекроила социальную структуру российского общества. 

Дачи появились практически во всех губерниях, а практика загородного летнего отдыха стала массовым явлением. Согласно законодательству,дачи подразделялись на «казенные дачи» (государственные), «владельческие дачи» (частные имения) и «наемные дачи» (арендованные помещения). О том как жили дачники тех времен рассказывают многие источники, например, очерки 1850–1860-х годов «Дачная жизнь в окрестностях Петербурга» или статьи молодого тогда публициста Алексея Суворина, посвященные дачным местностям и  опубликованные в 1865 году. 

Арендаторами дач были представители самых разных социальных групп.

• Чиновничество и интеллигенция. Согласно статистике, только в Петербурге к 1860 году насчитывалось около 60 тысяч чиновников, и далеко не все они были так бедны, как гоголевский Акакий Акакиевич. Многие снимали дачи на лето в Павловске, Царском Селе, Петергофе, а также в менее престижных местах — в Лесной, Удельной, Новой Деревне. 
• Представители интеллигенции. Врачи, университетские профессора, литераторы, учителя гимназий также составляли значительную долю дачников.  
• Купечество. Купцы первой и второй гильдий — состоятельные владельцы фабрик, торговых домов, активно арендовали дачи в первоклассных местностях — например, на Каменном острове в Петербурге или в Сокольниках под Москвой.
• Мещане и небогатые разночинцы. Эта группа снимала дачи в менее дорогих пригородах: в Петербургской губернии — в Лахте, Ораниенбауме, на Черной речке; под Москвой — в Перово, Кусково, Черкизово. 
• Дворяне и отставные военные. Многие дворяне, лишившиеся собственных усадеб, снимали дачи, чтобы сохранить видимость «дворянского образа жизни». В окрестностях Тулы, Калуги, Орла дачи сдавались дешевле, чем в окрестностях столиц. 

Крестьяне многих пригородных деревень начали сдавать свои избы горожанам на лето. В циркуляре Министерства внутренних дел от 12 июля 1867 года впервые дается определение дачи как «жилого строения с земельным участком, предназначенного для временного проживания в летнее время, при удалении от места постоянной службы».

Активное строительство железных дорог радикально изменило доступность пригородов крупных городов, и это не могло не сказаться на «дачном вопросе». К началу XX века дача стала важным экономическим и социальным институтом. Согласно данным «Статистического ежегодника России» за 1913 год в пригородах Санкт-Петербурга насчитывалось более 1200 официально зарегистрированных дач, а общая площадь сдаваемых в аренду дачных помещений в Московской губернии превышала 150 тыс. квадратных саженей (около 68 гектаров). Профессор В.П. Семенов-Тян-Шанский в своей работе «Город и деревня в Европейской России», изданной в 1910 году, отмечал, что «дача превратилась в специфический русский способ разрешения жилищного вопроса для среднего класса». Аренда дачи позволяла чиновникам, купцам и разночинцам не только отдыхать на природе, но и существенно экономить: стоимость летнего проживания в дачном районе была на 30-40% ниже городской. Многие семьи, жившие в съемном жилье, на лето освобождали городскую квартиру и переезжали на арендованную дачу, а с осени снова поселялись в городе, но нередко уже по другому адресу.

От родового гнезда до съемной избы: разные дачи Российской империи

К началу XX века в стране сложилась сложная иерархическая система дачных владений, которую можно классифицировать по трем основным критериям: способу владения, социальному статусу владельца и степени экономической самостоятельности усадьбы.

• Дворянские усадьбы, или «родовые гнезда». Первый и исторически наиболее ранний тип — усадебная дача, унаследованная от поместной системы XVIII века. Это были капитальные строения, часто с мезонином, флигелями и обширным парком. Экономически такие дачи редко были самодостаточны. Владельцы часто сдавали часть флигелей в аренду, чтобы покрыть расходы на содержание дачи.
• Наемные дачи, или «крестьянские дачи», и «дачные места». Самый массовый сегмент, сформировавшийся после отмены крепостного права в 1861 году. Крестьяне пригородных сел, таких как Лигово, Разлив, Шувалово под Петербургом и Переделкино, Перово под Москвой перестраивали свои избы под сдачу горожанам на лето. Согласно законодательству конца XIX века наемная дача являлась «строением, временно предоставляемым в пользование лицу, не имеющему права постоянного проживания в данной волости».  Введение юридического термина «наемная дача» освобождало приезжающих дачников от необходимости проходить сложную и долгую процедуру постоянной регистрации (прописки) в волостных правлениях на период летнего отдыха. Средняя цена аренды такой дачи в 1890-х годах, согласно «Трудам Особого совещания по устройству дачного быта» от 1899 года, составляла 70–150 рублей за сезон.
• Дачи-особняки или «отдельные дачи» и «собственные дома». Феномен рубежа XIX–XX веков — строительство отдельного дома на собственной земле, предназначенного исключительно для летнего проживания одной семьи. В отличие от усадеб, эти дачи не имели сельскохозяйственного назначения, а в отличие от наемных — не являлись перестроенными крестьянскими избами. Социолог В.П. Семенов-Тян-Шанский отмечал, что такие дачи формировали «пояс рассредоточенного проживания среднего класса» вокруг крупных городов. Только в радиусе 40 км от Москвы, по данным Московской губернской земской управы, к 1910 году было зафиксировано 3400 таких строений.

«Дачное житье»: каким оно было в Российской империи?

Дачные поселки Российской империи конца XIX–начала XX века представляли собой не некую стихийную застройку, а сложную градостроительную систему, подчиненную определенным нормативным и экономическим закономерностям. Дачные поселения подлежали обязательному планированию с выделением улиц, проулков и противопожарных разрывов не менее 5 саженей (10,6 метра) между строениями.

Инфраструктура поселков имела выраженную градацию. Элитарные поселения, например, Куоккала под Петербургом или Серебряный Бор под Москвой, обладали центральным водопроводом и электрическим освещением. Лишь 28% дач высшей категории в Санкт-Петербургской губернии были оборудованы водопроводом; остальные пользовались колодцами. Канализация отсутствовала повсеместно — использовались выгребные ямы с обязательным удалением нечистот, которое, согласно Строительному уставу, изданному в 1900 году, должно было производиться не реже одного раза в месяц.

Охрана дачных поселков осуществлялась либо наемными сторожами, либо по договоренности с местным становым приставом. В циркуляре Департамента полиции от 12 июня 1904 года указывалось, что «дачам в радиусе 20 верст от столиц надлежит иметь письменный договор с урядником о патрулировании территории в ночное время».

Архитектура дачных поселков конца XIX–начала XX века отражала все архитектурные веяния того времени. Эклектика с ее смешением стилей, модерн с асимметричными фасадами, большими окнами и обязательными верандами… Чаще всего в строительстве использовали дерево — материал доступный и позволяющий воплощать самые смелые декоративные замыслы. Дачное строительство в Российской империи второй половины XIX–начала XX века породило целую плеяду архитектурных шедевров, многие из которых сохранились до наших дней и признаны объектами культурного наследия. 

• Дача художника Константина Коровина в деревне Охотино, ныне — Переславский район Ярославской области, представляет собой памятник усадебной культуры конца XIX — начала XX века, непосредственно связанный с историей русского изобразительного искусства. Дача художника не была парадной усадьбой в традиционном понимании, а выполняла функцию летней мастерской и места творческого уединения. 
• Дача «Чайка» в Гурзуфе, принадлежавшая Антону  Чехову. Приобретенная писателем в 1900 году, она является   ярким образцом неорусского стиля, соединившим мотивы древнерусского зодчества с модерном. Особого внимания заслуживают шатровые кровли, килевидные кокошники над фронтонами и изразцовые вставки.
• Дача лесопромышленника Василия Громова в Лопухинском саду в Санкт-Петербурге — деревянный особняк с шестиколонным портиком и мезонином. Согласно описи Министерства внутренних дел 1864 года, этот дом числился как «образец загородного жилья для купцов первой гильдии». Дачи в стиле классицизма и ампира в деревянном исполнении были редкостью. Подобные строения, ориентированные на итальянские виллы эпохи Возрождения, имели строгую симметрию и белые колонны на фоне бревенчатых стен — прием, который архитектор И.Е. Старов называл «соединением благородства с сельской простотой».
• Дача композитора Петра  Чайковского в Клину. Построенная в 1890-е гг., она сохранила  подлинную обстановку: ковры, ноты, мебель в стиле модерн. Подобные дачи-музеи, где сохранены исторические интерьеры, представляют особую ценность.

Дачный сезон официально открывался 1 мая и завершался 15 сентября. Распорядок дня типичной семьи среднего достатка зафиксирован в дневниковых записях статского советника А.В. Никитенко, опубликованных в «Русской старине» в 1892 году: «Подъем в 7 утра, чай с булками в 8, прогулка до 10, обед в 13:30, послеобеденный сон до 15, вечерний чай в 17, ужин в 20, отход ко сну в 22».

Во многих дачных поселках присутствовала и своеобразная «культурная программа», включавшая любительские спектакли, танцы и чтение. «Вестник дачной жизни» № 7 от 1903 года сообщает о наличии в дачных поселках при станциях Жуковка и Тарасовка Московской губернии библиотек с фондом 300–500 книг, абонемент — 1 рубль на сезон.

Добирались до дач преимущественно по железной дороге, и самыми дорогими были дачи вблизи станций. Причем разница в цене могла быть очень ощутимой: дача в полуверсте от станции нередко стоила в два с половиной раза дороже аналогичной дачи в пяти верстах от железной дороги.

«Шестисоточные джунгли», или «рай на шести сотках»: как советские дачи порабощали и кормили своих владельцев 

Дача в СССР  — явление совершенно особое, не имеющее прямых аналогов ни в дореволюционной России, ни в западных странах. Если в имперский период дача была привилегией дворянства и зажиточных горожан, то в СССР она превратилась в массовый феномен, доступный миллионам. При этом юридический статус советской дачи менялся несколько раз, ярко отражая колебания государственной политики.

После революции 1917 года все частные владения, включая дачи, были национализированы. Но уже в 1920-е годы, в период нэпа, некоторым категориям граждан разрешили арендовать участки и строить на них домики — это называлось «арендное дачное строительство». Однако настоящий поворот произошел в 1930-е годы, когда государство начало активно стимулировать индивидуальное садоводство и огородничество, но с одной оговоркой: земля могла быть тольков пользовании, но не в собственности. Земля оставалась государственной,  вот строение на ней нередко бывало личной собственностью гражданина. Постановление Совнаркома СССР от 24 февраля 1949 года «О коллективном и индивидуальном огородничестве и садоводстве» окончательно закрепило правовую основу: участки выделялись в бессрочное пользование, но продавать их было нельзя, только передавать по наследству.

Как возник пресловутый шестисоточный норматив выделяемой земли, который у большинства из нас ассоциируется с хрущевскими и брежневскими временами? На самом деле шесть соток, или 600 квадратных метров, были установлены как норма постановлением Совнаркома еще в 1939 году. Считалось, что такой площади достаточно, чтобы прокормить семью из четырех человек овощами и фруктами, но не настолько много, чтобы у владельца возник соблазн заняться товарным производством, то есть «спекуляцией», как тогда именовали подобную практику. Позже, в 1960-е и 1970-е, норму пробовали пересматривать, но несмотря на это, пресловутые «шесть соток» так и остались психологически непреодолимой границей: меньше — не прокормиться, больше — подозрительно. Для миллионов советских граждан эти кусочки земли стали вторым домом, местом, где можно было отдохнуть от городской суеты, хотя многие трудились здесь с усердием даже большим, чем на рабочем месте. Согласно методическим рекомендациям Всероссийского института растениеводства 1978 года, производительность труда одного садовода при ручном уходе за огородом составляла в среднем 0,4–0,5 сотки в час. Таким образом, обработка всех 4–5 соток огорода требовала 8–10 часов непрерывной работы в выходной день.

По данным социологических опросов середины 1980-х годов, проводимых Институтом экономики АН СССР, в среднем владелец дачи тратил на работу на участке в летний период от 12 до 18 часов в неделю, зимой — до 3–4 часов в неделю: ремонт инструмента, сортировка посадочного материала, починка инвентаря.

Что касается ассортимента выращиваемых культур, то он определялся климатическими условиями, качеством почвы и нуждами семьи. В центральной полосе РСФСР обязательным набором являлись: картофель, морковь сорта «Нантская», свекла столовая «Бордо», лук репчатый, чеснок озимый, кабачки, капуста белокочанная сортов «Слава», «Белорусская», «Подарок». Помидоры выращивали в открытом грунте и теплицах, а наиболее популярными сортами были «Волгоградский», «Де-Барао». Огурцы — сорта «Нежинский», «Муромский», «Изящный». Зеленые культуры: укроп «Грибовский», петрушка листовая, сельдерей. Из ягодных кустарников предпочитали смородину черную и красную, крыжовник, малину, из плодовых деревьев — сливу, вишню, яблони летних сортов «Белый налив», «Мелба», осенних — «Коричное полосатое», зимних — «Антоновка», «Синап орловский», груши «Лимонка», «Лесная красавица».

Согласно данным Госкомстата СССР за 1989 год, средняя советская семья из 4 человек заготавливала на зиму до 50 литров консервов в банках и до 150 кг картофеля. По оценкам Минсельхоза СССР от 1987 года, личные подсобные хозяйства, включая садоводческие участки, давали до 28% валового сбора картофеля и овощей по стране и до 15% плодов и ягод. 

Строительство на советской даче было подчинено жестким правилам. Типовые проекты дачных домиков утверждались на уровне районных исполкомов. Самыми распространенными были щитовые деревянные строения площадью от 12 до 20 квадратных метров — комнатка, кухонька с печкой или электроплиткой, веранда. Их и сейчас еще можно встретить практически в первозданном виде. Мансарды часто достраивали самостоятельно, превращая чердак в спальню. Кирпичные дачи считались роскошью — кирпич был дефицитом, и разрешение на строительство получить было сложнее. Вода в большинстве садоводческих товариществ была колодезной, туалет — уличным, душ — летним. Пища готовилась на керосинке или электроплитке. В 1970-е годы началась газификация дачных поселков, но это коснулось в основном ближнего Подмосковья и элитных кооперативов. Примерно в те же годы в свободной продаже появились баллоны со сжиженным газом, и многие дачники устанавливали газовые плиты, несмотря на запреты пожарной инспекции.

Планировка участка была строго функциональной: теплица, грядки с огурцами и помидорами, ягодные кусты, яблони и сливы, компостная яма и обязательно сарай для инструментов. Цветы выращивали вдоль забора — на клумбы места уже не хватало.

И снова инструмент поощрения…

Однако,помимо массовых дачных  поселков с их сакральными «шестью сотками» и вечно торчащими на грядках обитателями,в советский период существовали и настоящие загородные усадьбы, в которых и земли в пользовании у дачника было в разы больше, и дома куда просторнее. Эти элитные поселки начинают возникать уже в 1920-е годы, а к 1950-м этот процесс достигает своего расцвета. В отличие от массового дачного строительства, элитные поселки предполагали участки от 0,5 до 3 гектаров и дома площадью 150–500 квадратных метров, построенные по индивидуальным проектам ведущих архитекторов. Финансирование строительства и содержания этих дач ложилось на государство. Предоставление жилья в подобных элитных дачных поселках было в СССР механизмом социального поощрения.  Как пишет историк С.И. Голотик в монографии «Советская дача: феномен XX века», такая дача «была не столько местом отдыха, сколько материальным подтверждением принадлежности к высшему слою…». По данным Счетной палаты РФ, проанализировавшей архивы за 1950-е годы, строительство одного дома в академическом поселке «Мозжинка» обходилось бюджету в 150–200 тысяч рублей в ценах 1952 года, а ежегодное  обслуживание до 30 тысяч рублей. Владельцы оплачивали лишь символическую арендную плату — 30–50 рублей в месяц, что составляло менее 2% реальной стоимости эксплуатации.

Система «элитных госдач»  просуществовала вплоть до конца 1980-х годов, когда началась частичная приватизация ведомственных дач, превратившая государственное пожалование в частную собственность.

Сегодня многие из дачных поселков и местностей советского времени стали исторической достопримечательностью, в них открыты музеи, установлены памятники знаменитым жильцам и мемориальные таблички в их честь.

• Репино, до 1948 года носившее название Куоккала, возникло как дачный поселок на берегу Финского залива в конце XIX века. Тогда эти земли входили в состав Великого княжества Финляндского. Главной достопримечательностью поселка является усадьба «Пенаты», где с 1899 по 1930 год жил Илья Репин. Дом с мансардой и террасами художник построил по собственному проекту, и сейчас там работает музей. В 1910-е годы Куоккала стала местом летней колонии писателей и художников: здесь жили Корней Чуковский (Прим. ред.: именно от названия дачного поселка было образовано название рукописного альманаха «Чуккоккала», выпускавшегося знаменитыми дачниками под руководством К.И. Чуковского с 1914 по 1968 год), Леонид Андреев, Михаил Врубель. После войны поселок переименовали в Репино, и в 1950-е годы началась новая волна застройки дачами для высшего партийного и научного руководства.

• Комарово, бывшее Келломяки, тоже было приграничным финским поселком. После войны оно вошло в состав СССР и стало одним из престижнейших дачных мест для ленинградской научной и творческой элиты. Дома здесь строили в стиле северного модерна и неоклассицизма, часто с высокими мансардами и просторными верандами. Одна из самых известных дач принадлежала Анне Ахматовой. Поэтесса жила здесь с 1955 по 1965 год. Она называла свой дачный дом «будкой», потому что планировка дома была неудобной и само строение внешне напоминала будку — с множеством коридоров, веранд и других ненужных помещений.
• Переделкино находилось в пяти километрах от тогдашней Москвы. Его основали в тридцатые годы по решению Совнаркома как жилой комплекс для писателей. Здесь построили двухэтажные бревенчатые коттеджи в стиле русского классицизма с обязательными верандами и печным отоплением. Каждый дом строили по индивидуальному плану, типовых проектов здесь не было. Площадь домов составляла от восьмидесяти до ста двадцати квадратных метров. Сегодня в поселке расположено несколько мемориальных домов-музеев: Корнея Чуковского, Бориса Пастернака, Булата Окуджавы, Евгения Евтушенко и других. 

• Мозжинка, или Мозжинский, — поселок, официально именовавшийся «Научный городок Академии наук СССР», представляет собой уникальный градостроительный и социальный эксперимент середины XX века. Выбор земельного участка в Звенигородском районе Московской области (ныне — Одинцовский городской округ) был обусловлен близостью к Звенигородской биостанции МГУ, существовавшей с 1910 года, и наличием соснового массива на берегу Москвы-реки. Архитектурное решение поселка носило подчеркнуто утилитарный характер в сочетании с элементами неоклассицизма. Социальный состав жителей Мозжинки строго регламентировался: в поселке селились только действительные члены (академики) и члены-корреспонденты АН СССР. Прописка и ордер на жилплощадь выдавались решением Президиума АН по представлению Отделения наук. Въезд на территорию был организован через контрольно-пропускной пункт с круглосуточной охраной. Среди постоянных жителей Мозжинки в 1950–1980-х годах числились академики Лев Ландау, Лев Арцимович, Сергей Вавилов, Евгений Тарле.
• «Академическая дача» имени И.Е. Репина. Объект расположен рядом с Вышним Волочком у реки Мсты и озера Мстино в Тверской области. Поселок основан в 1884 году, в 1918 году передан Академии художеств СССР, к середине XX века стал местом летнего пребывания для представителей художественной элиты. По решению Президиума Академии художеств от 1947 года, здесь были построены 12 мастерских-домов для народных художников СССР. Каждая мастерская имела площадь 60–80 кв. м, высоту потолков 4–5 метров, остекленную северную стену. Участки достигали 1,5 га. В числе обитателей Академической дачи — Аркадий Пластов, Сергей Коненков, Игорь Грабарь. 

Автор текста Инна Бобровская

Изображение на обложке: Дом-музей Корнея Чуковского. Фото: Авилов Александр/Агентство «Москва»

Озер в России много – более 2 миллионов. И все они разные: пресные и соленые; глубокие и не очень; те, о которых знает каждый школьник или известные только узкому кругу ученых-лимнологов. Мы подобрали список самых необычных озер России, история и свойства которых наверняка удивят многих.  

1. Озеро Ядерное, Пермский край. На первый взгляд – обычное озеро, каких на Урале тысячи. Однако название водоема не может не настораживать. И хотя радиационных отходов и урановых руд ни в озере, ни поблизости от него нет, физики-ядерщики все же причастны к его появлению. Водоем возник в 1971 году на месте трех подземных атомных взрывов, суммарная мощность которых составила 45 килотонн, что более чем в 2 раза превышает силу взрыва над Хиросимой. Но целью взрывов были не подземные ядерные испытания. Озеро создавалось в рамках другого проекта, носившего кодовое название «Тайга». Проект «Тайга» предусматривал строительство водного канала для переброски стока северных рек в мелеющий Каспий: уровень моря-озера стремительно снижался с 1930-х годов и, чтобы остановить этот процесс, инженеры решили направить часть водного стока Печоры в реку Колву, входящую в Волго-Камский бассейн, питающий Каспийское море. Канал планировалось построить с помощью нескольких ядерных взрывов, но из-за опасности радиационного заражения местности от проекта в итоге решили отказаться, а в память о грандиозном плане преобразования природы осталось название небольшого озера. Удивительно, но радиационный фон этого водоема и его окрестностей не превышает природные показатели: это выяснили участники научной экспедиции из Пермского государственного национального исследовательского университета, которые побывали здесь летом 2024 года.

2. Озеро Церик-Кёль, Кабардино-Балкария. Название этого живописного водоема переводится с балкарского как «Вонючее озеро». Столь дурная репутация закрепилась за ним из-за запаха сероводорода, который содержится в воде. Водоем по площади небольшой, всего 0,02 кв. км, но водная гладь озера скрывает под собой настоящую бездну глубиной 292 метра!  Чтобы представить эту глубину нагляднее, добавим, что внутрь воронки такого размера может целиком поместиться главное здание МГУ на Воробьевых горах, и даже место останется. Такая узкая и глубокая форма котловины связана с карстовым происхождением озера: вода растворяет горные породы, приводя к появлению воронок. Церик-Кёль – это самое глубокое карстовое озеро в России. Еще одна уникальная особенность озера связана с его гидрологическим режимом.  Из водоема вытекает река, которая уносит 70 миллионов литров воды в сутки. При этом наземных притоков озеро не имеет. То есть весь этот колоссальный объем поступает из подземных источников, питающих озеро. На дно озера многократно опускались водолазы и глубоководные аппараты. Ученые обнаружили, что в отвесных стенах котловины озера есть расщелины и даже целые подводные пещеры, по которым поступает вода. А вот то, куда ведут эти подземные реки, ученым еще предстоит выяснить.

3. Озеро Карымское, Камчатский край. Невероятно красивое озеро находится прямо на вулкане со знаковым названием Академия Наук: после очередного извержения верхняя часть вулкана разрушилась, стенки кратера осыпались, и образовалась широкая котловина – кальдера, которую заполнила вода. В 70-х годах прошлого века Карымское в числе нескольких камчатских озер вошло в программу интродукции нерки, ценного вида лососевых, а точнее, ее озерной формы – жилой нерки, или кокани. Ее природные популяции обитали только в 4 озерах Камчатки и, чтобы повысить численность редкой формы, ихтиологи заселили мальками еще 7 озер, то есть интродуцировали вид в новые места обитания. Озеро Карымское с площадью 12 кв. км и глубиной до 80 метров отлично подошло для переселенцев, но соседство с вулканом оказалось для популяции гибельным. В 1996 году вулкан проснулся, чем очень удивил ученых, ведь его считали потухшим. В кальдере прогремел мощный взрыв, а с пресным Карымским озером произошли необратимые изменения: температура воды повысилась до 28 °C, минерализация с 0,1 г/л увеличилась до 0,9 г/л, в воду в большом количестве попали сера и хлор, а показатель pH понизился с нейтрального значения в 7,1 до 3,2, то есть среда стала очень кислой. В итоге вся нерка и другие обитатели Карымского озера погибли. Сейчас показатели в озере несколько лучше, например, pH увеличился до 5,5, но химический состав все еще не соответствует параметрам пресного водоема: на берегу озера действуют горячие источники с высокой минерализацией и даже планктон в Карымском пока не появился. 

4. Озеро Могильное, Мурманская область. Озеро Могильное находится на острове Кильдин в Баренцевом море, недалеко от материка, в районе Кольского залива. Для туристов и рыбаков оно не представляет особого интереса, да и добраться сюда не так просто. А вот гидрологи и микробиологи приезжают сюда регулярно еще с конца XIX века, чтобы изучить уникальное озеро и его обитателей: ученых не пугают ни мрачное название, ни сложности путешествия. Все дело в том, что Могильное – это уникальная экосистема, водоем, в котором одновременно существуют слои с разными химическими составами, в каждом из которых обитают свои флора и фауна, и которые не перемешиваются между собой. В гидрологии такие необычные озера называют меромиктическими. Верхний слой Могильного имеет соленость 5-7 промилле, и здесь живут пресноводные обитатели. С глубины 2-3 метра начинается падение содержания кислорода, рост плотности воды и солености, которая к 6-7 метрам достигает величины 28-30 промилле: в этом слое уже живет морская фауна. А с глубины 7-9 метров и до 17 м располагается слой с высоким содержанием сероводорода, где соленость держится на уровне 30 промилле, и в нижней части Могильного обитают специфические бактерии. Соленая вода в озеро попадает из соседнего моря – перемычка между ними очень тонкая, а разные по физическим свойствам слои воды не перемешиваются, так как на дне находится более соленая, а значит, и более тяжелая вода. Озеро с подобными характеристиками в России единственное, да и вообще в мире подобных водоемов единицы, поэтому Могильное имеет статус гидрологического памятника природы.

5. Эльгыгытгын, Чукотский автономный округ. У озера Эльгыгытгын очень редкое происхождение. Возникло озеро 3,6 млн лет назад, когда на этом месте упал метеорит. Образовавшийся после его падения ударный кратер диаметром около 12 километров заполнился водой: на спутниковых снимках хорошо видно округлую форму водоема и границы воронки. Глубина озера тоже впечатляет – 174 метра. Не менее интересны и его обитатели. В районе Эльгыгытгына очень суровый климат, и даже название озера переводится с языка чукчей как «Белое озеро» – из-за того, что 10-11 месяцев в году оно сковано льдом. Здесь действительно очень холодно: вокруг вечная мерзлота, нет ни одного дерева, а температура воды в Эльгыгытгыне не превышает + 3°C. Но самое удивительное, что даже в таких невероятных условиях в ледяной воде существует жизнь, да не просто одноклеточные водоросли и рачки, а целых три вида палий – лососевых рыб из рода гольцов, причем два из них живут только в Эльгыгытгыне и не встречаются больше нигде в мире. Конечно, столь необычное озеро и его эндемики находятся под охраной: здесь создан одноименный государственный природный заказник.

6. Озеро Сладкое, Челябинская область. Название озера полностью отражает его уникальную особенность: вода в нем действительно сладковатая на вкус. Пить ее в больших количествах, конечно, не стоит, но попробовать можно, для жизни не опасно. Необычный вкус воде придают растворенные в ней химические вещества – соли натрия, железа, бор, салициловая кислота, которые попали в воду из окружающих осадочных горных пород. Вода в озере Сладком имеет соленость около 12 промилле и щелочную реакцию. Но такая вода подходит не всем, а точнее, никому не подходит: в озере никто не живет, даже простейшие организмы и водоросли.

7. Озеро Зеленое, Камчатский край. Еще одно необычное озеро на Камчатке, которое находится в кратере вулкана Малый Семячик. Несмотря на название, цвет воды у него не зеленый, а скорее серо-голубой. Это относительно молодое озеро, оно сформировалось после извержения вулкана, произошедшего в 40-х годах ХХ века. И когда ученые впервые его увидели, водоем действительно был яркого изумрудно-зеленого цвета. Но уже в 1970 годах цвет озера сменился на бирюзовый, а в 2008 году ученые зафиксировали новый облик: цвет воды в озере стал серо-голубым. Вы уже наверняка догадались, что причина этих метаморфоз кроется в действующем вулкане, который находится прямо под водой: через подземные трещины в озеро попадают продукты активности Малого Семячика. В озере скорее не вода, а химический раствор из очень агрессивных кислот – плавиковой, соляной, серной, а также различных минеральных элементов. Их состав периодически меняется, а вместе с ними и цвет водоема. Из-за высокой концентрации кислот уровень pH в озере Зеленом один из самых низких в мире – около 1, и такие показатели, конечно, несовместимы ни с какой жизнью. Несмотря на то, что водоем давно уже не зеленый, топоним менять не стали: не исключено, что озеро-хамелеон снова обретет свой первозданный цвет.

8. Озеро Баскунчак, Астраханская область. Это крупнейшее соленое озеро нашей страны, размером 13 на 18 километров и площадью 106 кв. км. По химическому составу местная соль – это чистейший NaCl, то есть всем нам знакомая поваренная соль. Соль здесь добывали с незапамятных времен, а ее промышленные пласты уходят на глубину до 15 метров. Только за период с 1870 по 1980 годы здесь было извлечено 150 миллионов тонн соли, а в настоящее время с озера Баскунчак ежегодно вывозят около 1,5 миллионов тонн, что покрывает большую часть российского рынка поваренной соли. Баскунчак очень мелкий водоем, максимальная глубина его весной не превышает 3-х метров, а соленость сравнима с показателями Мертвого моря и достигает 300 промилле: то есть на каждый 1 килограмм воды приходится 300 грамм растворенной в ней соли. Еще одна интересная особенность озера связана с событиями советской эпохи. В 1960-х годах идеально гладкая поверхность пересыхающего соленого водоема служила трассой для автомобильных гонок: здесь проводились скоростные заезды и было установлено много уникальных рекордов. Но в итоге традиции гонщиков нарушили соледобытчики, которым понадобились новые площади для разработки, и от заездов по «соленой автостраде» пришлось отказаться.

9. Озеро Имандра, Мурманская область.  В заливе Молочная губа, расположенном на озере Имандра, работает крупное рыбное хозяйство, где разводят радужную форель – до 50 тонн ценной рыбы в год. Особенность этой фермы в том, что рыба здесь растет быстрее, чем на всех остальных рыбных фермах Карелии, потому что вода в заливе теплая. Залив Молочная губа не замерзает даже зимой, и это несмотря на то, что озеро Имандра находится за Полярным кругом. Причина температурной аномалии – расположенная по соседству Кольская атомная станция, которая и сбрасывает в залив теплые технические воды. Велик соблазн предположить, что рыба не совсем безопасна, но нет, все пробы Роспотребнадзора говорят о том, что и вода в озере, и выращенная в нем рыба соответствуют всем санитарным нормам. Технические воды, поступающие в озеро Имандра, не контактируют с реакторами и проходят несколько степеней очистки, поэтому радиационное заражение исключено.

10. Озеро Байкал, Иркутская область, Республика Бурятия. Все знают, что озеро Байкал – самое глубокое на нашей планете, но мало кто задумывается над тем, почему оно такое глубокое. Если говорить упрощенно, то озеро Байкал – это гигантская трещина в земной коре глубиной 1642 метра, которая заполнена пресной водой. Котловина Байкала имеет тектоническое происхождение, а прямо по дну проходит грандиозный разлом земной коры – Байкальская рифтовая зона. Именно в этом месте идут глобальные геологические процессы: Амурская плита со стороны юго-восточного берега Байкала отодвигается от Евразийской плиты, граница которой проходит по северо-западному побережью. Скорость расширения байкальской котловины – примерно 3-4 миллиметра в год, и через 200 миллионов лет на месте озера будет полноценный океан. Рифтовая зона не ограничена котловиной озера, она продолжается и за его пределами, а на суше она проявляется в виде трещин и небольших разломов, хорошо заметных с самолета. Зона рифтового разлома имеет высокую сейсмическую активность, поэтому в районе озера много термальных источников и часто бывают землетрясения. Похожие структуры есть и в других местах планеты, например, разлом Сан-Андреас в Северной Америке или Восточно-Африканская рифтовая долина в Африке, в пределах которой находится второе по глубине озеро планеты – Танганьика.

Ольга Фролова

Изображение на обложке: Freepik

В середине XII века в северо-восточном краю Руси начали повсеместно возводить светлые, легкие и одновременно торжественные храмы из белого камня. Их стены украшали рельефами: здесь царь Давид играл на гуслях, Александр Македонский возносился на небо, охотился смелый Геракл, ходили «улыбающиеся» львы с хвостами в виде цветов и сидели диковинные грифоны… Эти сияющие белизной нарядные храмы так органично вписаны в окружающее их пространство, что представляются нам воплощением духа и плоти родной земли. О том, откуда «прилетели» эти «белые голуби», как складывались архитектурные особенности русских белокаменных церквей и насколько эти строения повлияли на отечественное зодчество, мы расскажем в нашей статье.

Что такое белый камень

«Белым камнем» в архитектуре называют любой подходящий для строительства природный камень светлых тонов с матовой поверхностью. Применительно к древнерусской архитектуре речь идет об известняке, залегающем в средней полосе России и по времени своего формирования относящемся к карбону — каменноугольному периоду палеозойской эры. 

Этот материал использовали для строительства самых разных сооружений: храмов, царских и боярских палат, купеческих домов, крепостных стен. Именно ему обязан своим возникновением эпитет Москвы — белокаменная.

Вначале известняк для белокаменного строительства добывали преимущественно на территории современного Подмосковья. Еще в древности залежи белого камня обнаружили на берегу Москвы-реки в окрестностях сел Верхнее и Нижнее Мячково, находящихся сегодня в Раменском районе Московской области. Известняковые месторождения издавна разрабатывали и на территории нынешнего городского округа Домодедово — в Сьяновских каменоломнях у реки Пахры. Причем известняк шел не только на изготовление блоков: его, часто прямо возле карьеров, обжигали и получали известь, которую использовали в качестве основы для строительного раствора.

По мере завоевания владимирскими и затем московскими князьями близлежащих земель становились доступными и новые источники известняка. При этом долгое время добыча известняка на Руси принадлежала государству, поскольку ктиторами, то есть заказчиками, каменных храмов выступали исключительно князья. До наших дней дошли такие возведенные по княжескому заказу памятники как Успенский собор во Владимире, церковь Покрова на Нерли, Дмитриевский собор во Владимире. Однако с середины XV века начали возникать частные каменоломни, работавшие для нужд боярского и купеческого строительства. 

Происхождение белокаменного зодчества на Руси

Дерево, которым богата Северо-Восточная Русь, хотя и широко использовалось для сооружения общественных зданий, в том числе храмов, из-за пожаров не являлось надежным материалом. В храмовой архитектуре южнорусских и западных земель — в Киеве, Чернигове, Волыни, Рязани, Смоленске — получил распространение пришедший из Византии принцип строительства: церкви возводили из плоского обожженного кирпича — плинфы, который укладывали широкой стороной друг на друга, узкой — наружу. В подобной технике были сооружены, к примеру, Собор Святой Софии (Софийский собор) в Киеве (1037) и храм Святой Параскевы Пятницы (Пятницкая церковь) в Чернигове (конец XII – начало XIII в.). Подобные постройки, как с кирпично-полосатыми, так и с оштукатуренными фасадами, появились в разных городах Руси.

Но в Галицком и Владимиро-Суздальском княжествах возобладал белый камень. Зодчество в Галиче, находившемся на западе Руси, впитало в себя влияние европейской, в то время — романской архитектуры, крупные сооружения в которой возводили из камня — известняка. К тому же Галицкая земля была богата этим строительным материалом, поэтому появление там белокаменных церквей объяснимо. 

Совсем иное положение наблюдалось во владимиро-суздальском краю, расположившемся на противоположном конце тогдашней Руси, далеко от европейских земель с их каменными соборами. Материал для строительства хотя и был, по сути, местным, то есть добывавшимся на землях Северо-Восточной Руси, но каменоломни подходящего известняка находились на значительном по тем временам расстоянии от Суздаля и Владимира, на территории современного Подмосковья. Кроме того, добыча камня, особенно в сравнении с обжигом кирпича, отличалась большей трудоемкостью, недаром в памятнике древнерусской литературы XIII века «Слово Даниила Заточника» автором приведена пословица: «Лепши есть камень долотити, нежели зла жена учити» (прим. ред.: «Лучше камень долбить, чем злую жену учить»). Транспортировка известняка на место, по рекам и волоком по суше, то есть извилистым путем, удлинявшим и без того немалое расстояние по прямой, обходилась дорого. Поэтому владимиро-суздальские белокаменные храмы отличались, как правило, небольшими размерами. Из кирпича можно было за те же деньги поставить в несколько раз больше церквей, да еще достаточно вместительных. 

Поначалу, в княжение Владимира Мономаха, так и строили: либо из плинфы, либо в смешанной технике, «opus mixtum», в которой использовались камень и кирпич. Эта техника была не столь привлекательной внешне, как чисто каменная, но гораздо более дешевой. Археологами были обнаружены и печи, в которых на месте постройки обжигали кирпич.

Однако уже при сыне Владимира Мономаха, Юрии Долгоруком, развернувшем монументальное строительство в своей северо-восточной вотчине, такие города как Суздаль, Владимир, Юрьев-Польский, Переславль-Залесский стали одеваться в белые одежды.

Архитектурные и технические особенности белокаменного зодчества

Чаще всего из белого камня в Древней Руси строились церкви. Они возводились с использованием архитектурных принципов, заимствованных после принятия христианства от Византии. Большинство таких храмов были крестово-купольными: в центре их плана находится крест, а над средокрестием, выделенным четырьмя столпами, — купол. Эти четырехстолпные церкви были, как правило, одноглавыми, но их могли венчать и несколько глав. 

Возводили белокаменные храмы, используя технику, которая называется полубутовой. Из квадров (прим. ред.: крупные хорошо отесанные блоки камня с прямоугольными сторонами), плотно пригоняя их друг к другу и потому обходясь почти без связующего раствора, выкладывали две параллельные стенки-облицовки. В пространстве между стенками устраивали так называемую «забутовку», то есть заполняли этот промежуток бутом: обломками камня, битым кирпичом, булыжником, и заливали все известковым раствором. Строительный раствор состоял из гашеной извести, песка, воды. Также в него могли добавлять солому, древесный уголь или цемянку — толченую керамику. По мере высыхания раствора гашеная известь, выделяя влагу, вновь превращалась в известняк и прочнее скрепляла элементы постройки.

Белокаменные храмы выглядят величественными и стройными одновременно. Их пропорции настолько выверены, а пластика так внушительна сама по себе, что здания, по сути, не нуждаются в украшающих элементах, однако на фасадах храмов из белого камня присутствует декор.

Почему белый камень стал основой Владимиро-Суздальского зодчества

Обширный край на северо-востоке Руси, издавна населенный финно-угорскими племенами, а с X века подвергшийся активной славянской колонизации, стал местом, где складывалась великорусская народность. Предпринятое Владимиром Мономахом развитие здешней экономики и культуры его сын, князь Ростово-Суздальский и великий князь Киевский Юрий Долгорукий, превратил в настойчивое возвышение своей вотчины среди других земель Руси, вылившееся в соперничество с Киевом. Тогда же во Владимиро-Суздальском княжестве началось энергичное строительство из белого камня.

Вопрос о том, почему у Юрия Долгорукого возникла идея строить , несмотря на все сложности, именно белокаменные храмы, породил целую дискуссию среди историков архитектуры. Наиболее часто высказывалась мысль о том, что князь и его потомки руководствовались эстетическими соображениями: белый камень красив и гармонично вписывается в северную природу с ее светлыми, нежными красками. Кроме того, каменные сооружения, выглядящие величественно, тем самым способствовали укреплению православия и авторитета княжеской власти. Однако и красота, и величественность в полной мере присущи и таким постройкам, как Собор Святой Софии в Константинополе или Собор Святой Софии в Киеве. А они были возведены из плинфы. Так в чем же дело? 

Возможно, в том, что к середине XII века, то есть к началу периода белокаменного зодчества во Владимиро-Суздальском княжестве, Византия, из которой Русь приняла христианство, а вместе с ним и принципы церковного строительства, уже не играла большой роли на мировой политической арене. Сближение Руси с державами Европы, впоследствии прерванное татаро-монгольским нашествием, дало и новый источник вдохновения для стремившегося демонстрировать мощь своего княжества Юрия Долгорукого. Таким источником стала европейская архитектура, прежде всего соборы в городах Священной Римской империи, то есть Германии и Северной Италии. Их, как правило, воздвигали из камня — песчаника или известняка, которые придавали постройкам торжественный и эффектный вид. Примерами каменных европейских храмов, которые могли послужить образцами для архитекторов XII века, работавших в славянских землях, являются немецкие императорские соборы, то есть строившиеся под покровительством императоров Священной Римской империи. Это собор Девы Марии и святого Стефана в Шпайере (1030-1061) или собор святых Мартина Турского и Стефана в Майнце (основан в X веке).

Скорее всего, технику именно белокаменного зодчества принесли в Суздаль и Владимир строители, приглашенные Юрием Долгоруким из союзного ему Галича. К тому времени галицкие мастера уже использовали элементы романской архитектуры, такие как, например, перспективный портал (прим. ред.: архитектурное обрамление входа в виде ряда уходящих друг за другом уменьшающихся арок) или аркатурно-колончатый пояс (прим. ред.: декоративный фриз, состоящий из арок, опирающихся на колонны или полуколонны). 

При Юрии Долгоруком из белого камня возвели Георгиевский собор в Юрьеве-Польском (1152, не дошел до наших дней), церковь Бориса и Глеба в селе Кидекше близ Суздаля и Спасо-Преображенский собор в Переславле-Залесском (также 1152, сохранились).

Продолжили строить из белого камня и потомки Юрия Долгорукого. Данный материал подчеркивал особенность архитектуры Владимиро-Суздальского княжества, ее отличие от других местных школ, прежде всего от киевской и, как следствие, усиливал неповторимый образ русских северо-восточных городов. А установившаяся традиция белокаменного зодчества выражала идею преемственности, столь важную для средневекового мировоззрения. 

Роль Андрея Боголюбского в развитии белокаменного зодчества

Расцвет белокаменного зодчества во Владимиро-Суздальской Руси пришелся на время правления сына Юрия Долгорукого — великого князя Владимирского Андрея Боголюбского. Вернувшись по собственной воле из Вышгорода, куда его посадил править отец, в северо-восточную вотчину, он принялся развивать небольшой городок Владимир-на-Клязьме, сделав его своей столицей. «…да будет сей град великое княжение и глава всем», — писал Андрей Юрьевич. При нем во Владимире и окрестностях из белого камня возвели Успенский собор, Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Нерли, Золотые ворота, дворцовый комплекс князя в Боголюбом. Постройки Андрея Боголюбского явились свидетельством того, как за короткий промежуток времени белокаменное зодчество достигло невероятной высоты и стало образцом для подражания у архитекторов, впоследствии строивших из белого камня.

Роль Всеволода III Большое Гнездо в развитии белокаменного зодчества

Сын Юрия Долгорукого и младший брат Андрея Боголюбского Всеволод Юрьевич, получивший в том числе и за свою многодетность прозвище «Большое Гнездо», активно способствовал подъему Великого княжества Владимирского. Князь вел широкое строительство и, как сказано в Лаврентьевской летописи, «многы же церкви созда по власти своей». Всеволод III перестроил и расширил Успенский собор во Владимире и там же возвел Дмитриевский собор, отличающийся изяществом и повышенной декоративностью.

Главные памятники белокаменного зодчества во Владимире и Суздале

От выполненных в белом камне зданий древних городов Владимира и Суздаля, представленных в основном церковными постройками, многие не дошли до наших дней или были перестроены. Но те из них, что сохранились, показывают, какое развитие получило белокаменное зодчество во Владимиро-Суздальской Руси. Вот наиболее примечательные из этих сооружений. 

• Успенский собор во Владимире (Собор Успения Пресвятой Богородицы, 1158-1160, 1185-1189). Построенный при великом князе Андрее Боголюбском крупный городской собор, он представлял собой до перестройки в 1185-1189 годах типичный византийский шестистолпный одноглавый крестово-купольный храм. Фасады светлого Успенского собора украсили перспективными порталами, аркатурно-колончатым поясом, тонкими полуколонками, резными сюжетными рельефами, а главу и некоторые архитектурные детали позолотили. В годы правления Всеволода Большое Гнездо первоначальный Успенский собор, переживший пожар, был окружен высокими галереями, а к его центральной главе добавили еще четыре. Стоящий на высоком холме над Клязьмой белый собор и по сей день виден издалека.

• Золотые ворота во Владимире (1158-1164). Свое название ворота получили благодаря некогда окованным золоченой медью массивным дубовым дверям. Это единственные из пяти ворот, входивших в комплекс оборонительных сооружений и одновременно игравших роль парадных въездов в город, сохранившиеся до наших дней. Золотые ворота построили по указу Андрея мастера, присланные к княжескому двору от императора Священной Римской империи Фридриха I Барбароссы, с которым у князя Андрея сложились дружеские отношения. Мощное четырехугольное в плане сооружение, прорезанное арочным проходом, венчала надвратная церковь Положения риз Богородицы, позднее перестроенная.
• Церковь Покрова на Нерли (Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Нерли, 1158 или 1165), посвященная новому празднику, учрежденному при Андрее Боголюбском, была поставлена им в память о его сыне, умершем от ран, полученных в походе на Волжскую Булгарию. Храм Покрова воздвигли у некогда существовавшего слияния двух рек — Нерли и Клязьмы — недалеко от княжеской резиденции. Принадлежащая к наиболее распространенному типу четырехстолпных одноглавых храмов, церковь Покрова, как установили археологи, высилась на мощеном белокаменными плитами холме. С трех сторон ее окружала галерея, или гульбище, придававшая храму торжественный вид, однако ни облицовка холма, ни галерея не сохранились. Предполагают также, что глава храма, сегодня луковичная, прежде была шлемовидной, как в большинстве владимиро-суздальских храмов в XII веке. Возможно, именно в результате позднейших трансформаций церковь приобрела компактность, легкость и устремленность ввысь, впечатление чего создается также благодаря легкому наклону внутрь верхней части стен. 

• Дмитриевский собор во Владимире (1194-1197). Выстроенный в правление великого князя Владимирского Всеволода III Большое Гнездо посреди его двора храм был освящен во имя святого Димитрия Солунского, покровителя князя Всеволода, который в крещении носил имя Дмитрий (прим. ред.: подробнее об этой традиции читайте в нашем материале). Собор включал в себя шедшие по периметру галереи, которые вместе с лестничными башнями по ошибке убрали в ходе реставрации в XIX веке. Четырехстолпный одноглавый храм отличается кристальной ясностью и четкостью формы, а шлемовидная глава придает ему сходство с молодым воином за веру, которым и был святой Димитрий Солунский. При этом строгий и торжественный внешний вид Дмитриевского собора сочетается с обильной белокаменной резьбой, покрывающей стены снаружи и придающей церкви особую нарядность.
• Собор Рождества Пресвятой Богородицы в Суздале (1222-1225) возвели при великом князе Юрии Всеволодовиче, сыне Всеволода III Большое Гнездо. Раньше на этом месте находились сначала церковь из плинфы, потом из бута, то есть необработанных кусков камня и, наконец, белокаменная. В XIII столетии влияние народной культуры стало проникать в высокое, «княжеское», искусство, поэтому в убранстве данного храма, дошедшего до нашего времени в перестроенном виде, отчетливо проявилось присущее народному искусству повышенное декоративное начало. 

Декоративная резьба в белокаменном зодчестве

Вместе с появлением и развитием во владимиро-суздальской архитектуре XII века белокаменного зодчества возникла и традиция украшать храмы резьбой по камню. Пришла она на Русь также из Европы вместе с тамошними мастерами, которые в качестве скульптурного убранства использовали элементы романской архитектуры, например, аркатурно-колончатый пояс. На фасадах и в интерьерах русских белокаменных храмов появились также орнаментальные и зооантропоморфные рельефы, то есть изображающие человека, животных - львов, или, как их называли, «котов», ланей, голубей — и мифологические существа, к примеру, грифонов. И люди, и представители фауны, и персонажи мифов выполнены, с одной стороны, в нарочито упрощенном, архаизированном, а с другой  в повышено-экспрессивном стиле, пластический язык которого напоминает о средневековых европейских, а именно — романских, соборах. При этом на изобразительные особенности рельефных фигур и сцен, которыми декорированы церкви из белого камня, повлияла и деревянная резьба, распространенная на Руси, и восточное искусство с его характерными орнаментами и ковровым принципом их расположения. 

Нередко резные рельефы на фасадах белокаменных церквей представляют собой целые циклы, причем христианские и ветхозаветные мотивы могут соседствовать здесь с мифологическими сценами и персонажами. Примером подобной белокаменной резьбы является уже упомянутая церковь Покрова на Нерли, где изображен восседающий на троне библейский царь Давид с псалтирумом или гуслями в руке, по сторонам от него стоят грифоны и лежат львы с «процветшими» хвостами, а ниже расположены маски в виде женских голов. 

В другом храме, Дмитриевском соборе во Владимире, можно видеть Давида-псалмопевца, популярную в XII веке сцену «Вознесение Александра Македонского на небеса» и, вероятно, групповой портрет Всеволода Большое Гнездо с детьми. В резьбе белокаменных храмов присутствует своя символика, не всегда до конца понятная исследователям. Сложные, включающие в себя множество изображений ансамбли высеченных из камня рельефов явно имеют свои программы, которые не всегда можно прочитать. Но ясно одно: богатое узорочье этих белых церквей передает красоту и радость бытия, столь характерные для домонгольского искусства Руси, и воплощает картину мира русского средневекового человека, в которой соединены земля, небо, человек, растения, животные, птицы и мифологические существа. Белокаменная резьба — нечто  вроде «русского космоса», возникшего на светлых стенах храмов.  

Белокаменная архитектура Москвы

Каменное зодчество в Московском княжестве, где первые монументальные здания относятся к первой половине XIV века, т.е. ко времени правления Ивана Калиты, продолжало традицию владимиро-суздальской архитектуры. Поэтому и основным материалом для значимых построек стал белый камень, тем более что его добывали в близлежащих подмосковных каменоломнях.

Самыми ранними каменными храмами Москвы стали возведенные в Кремле Успенский собор (1326-1327), церковь Спаса на Бору (1330), Архангельский собор (1333), церковь-колокольня Иоанна Лествичника (1329). Эти белокаменные постройки не сохранились и известны только по археологическим раскопкам. Но до наших дней дошли, прежде всего, построенный недалеко от Москвы и принадлежавший к московской школе зодчества того времени белокаменный Успенский собор на Городке в Звенигороде (1390-е) и отстроенный также из белого камня Спасский собор Спасо-Андроникова монастыря (1410-1425), являющийся самым древним из столичных каменных храмов. 

Из белого камня в Москве выстроили и укрепления. В 1366-1367 годах по указу князя Дмитрия Донского территория Кремля была расширена, а его деревянные стены и башни заменили на белокаменные протяженностью около 2 км, с зубцами и башнями. Стены, поставленные в XIV столетии, были разобраны при Иване III, в 1485-1489 годах, и на их месте возвели кирпичные. Но выражение «Москва белокаменная» сохранилось до сих пор.

Упадок и трансформация белокаменного зодчества

В период татаро-монгольского нашествия зодчие Северо-Восточной Руси упрямо продолжали строить храмы из белого камня, тем самым словно  отстаивая самобытную культуру родной земли. Однако, по всей видимости, сохранять высокий уровень подобной архитектуры в новых исторических условиях было сложно. К XV веку, то есть ко времени правления великих князей московских и владимирских Василия II Темного и Ивана III, белокаменные постройки все чаще уступали по своему качеству домонгольским. Последним крупным храмом из белого камня, возведенным на Руси, стал Успенский собор в Московском Кремле (1475-1479). Вскоре менее чем трехвековой период древнерусского белокаменного зодчества закончился: в Великом княжестве Московском на смену камню пришел кирпич.

Белокаменное зодчество в вопросах и ответах

1. Что такое белокаменное зодчество?

Это возведение построек из белого камня — светлого известняка.  

2. Когда возникло белокаменное зодчество на Руси?

Первые храмы, стены которых были целиком сложены из белого камня, появились в середине XII века, в правление Юрия Долгорукого.

3. Почему для строительства использовали белый камень?

Известняк достаточно прочен и вместе с тем хорошо поддается обработке, кроме того, он придает зданиям торжественный, величественный, красивый вид. Важно и то, что месторождения известняка распространены в разных регионах.

4. В каких княжествах развивалось белокаменное зодчество? 

Строительство из белого камня получило развитие в двух русских княжествах: в Галицком и Владимиро-Суздальском. В остальных местах использовали плоский кирпич — плинфу — или применяли смешанную технику, сочетающую кирпич с камнем.

5. Какие памятники относятся к белокаменному зодчеству?

К сохранившимся белокаменным храмам принадлежат Успенский собор во Владимире, церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Нерли, Дмитриевский собор во Владимире, Собор Рождества Богородицы в Суздале и другие постройки. Из белого камня сооружены и владимирские Золотые ворота.

6. Чем белокаменное зодчество отличается от кирпичной архитектуры?

Строительство белокаменных зданий, по сравнению с кирпичными, занимает больше времени и обходится дороже, а размеры этих построек часто меньше возведенных из кирпича. Но постройки из белого камня отличаются особой эстетикой материала, который нет необходимости оштукатуривать или отделывать каким-то иным способом. Камень сам по себе смотрится выигрышно, даже если темнеет со временем из-за грязи, попадающей на его поверхность, впрочем, уже давно существуют способы очистки каменных фасадов. Кроме того, из камня, в отличие от кирпича, позволяющего делать только плоский орнамент, изготавливают более объемные детали для украшения стен снаружи и изнутри. Элементы, вырезанные из белого камня, придают постройкам бо́льшее пластическое разнообразие, рождают игру света и тени на фасадах и в интерьере и дает возможность создавать разнообразные фигурные композиции.   

7. Какую роль сыграл в развитии белокаменного зодчества князь Андрей Боголюбский?

Расцвет белокаменного зодчества пришелся на время правления Андрея Боголюбского, большое внимание уделявшего архитектурному оформлению своей новой столицы — Владимира-на-Клязьме. Он много строил из известняка в городе и приказал возвести из полюбившегося ему материала свою резиденцию — Боголюбский дворец.

8. Какие декоративные элементы характерны для белокаменного зодчества?

Храмы из белого камня украшали архитектурным декором в виде лопаток, полуколонн, резных капителей, аркатурно-колончатого и городчатого поясов, сооружали перспективные порталы, одевали здания в белокаменную резьбу. Также на вершинах наружных стен ставили полукруглые, треугольные или килевидные вершины — закомары, в которых могли помещать рельефы или росписи.

9. Почему белокаменные храмы называют символом Владимиро-Суздальской Руси?

Возведенные здесь церковные постройки из белого камня стали наиболее известными из всей истории белокаменной архитектуры. 

10. Как белокаменное зодчество связано с переносом центра власти на северо-восток Руси?

Задумав развивать свою вотчину так, чтобы она могла стать соперницей Киеву, владимиро-суздальские князья стремились придать ее городам особенный, новый, внушительный облик. И белый камень позволял строить величественные сооружения, подчеркивавшие мощь княжеской власти.

11. Сохранились ли памятники белокаменного зодчества до наших дней?

Да, до наших дней сохранились белокаменные храмы во Владимире, Суздале, Ростове, Юрьеве-Польском, Звенигороде, Москве.

12. Почему белокаменное зодчество называют уникальным явлением?

На Руси строительство из белого камня было характерно только для двух княжеств, одним из которых явилось Владимиро-Суздальское.

13. В чем художественная ценность белокаменной резьбы?

Резьба по белому камню — относительно редкий пример скульптурного убранства русских храмов, где, как правило, присутствуют фрески, мозаики и иконы. Белокаменные резные изображения на владимирских соборах демонстрируют разнообразие и свободу художественных приемов, а также пластическую выразительность в сочетании с явственным эстетическим началом. Рельефы, покрывающие русские белокаменные храмы домонгольского времени, придают этим постройкам нарядность и выражают присущую христианскому искусству идею божественной красоты. 

14. Как белокаменное зодчество повлияло на дальнейшую русскую архитектуру?

Развитие в Древней Руси белокаменного зодчества, в сущности, не закончилось в XV веке: строить в этой технике продолжали и дальше, в том числе и храмы. Примером является церковь Знамения Пресвятой Богородицы, или Знаменская церковь в поселке Дубровицы недалеко от города Подольска Московской области, возведенная из белого камня в 1690-1704 годах. Она относится к позднему периоду русского белокаменного зодчества и демонстрирует, каких высот достигли отдельные мастера в строительстве из известняка и его художественной обработке. В целом же белокаменная архитектура стала хорошей школой для русских зодчих, накопивших благодаря ей немалый опыт, который потом они могли применить в постройках из другого материала.

15. Почему белокаменное зодчество считается культурным наследием России?

Потому что оно стало неповторимым явлением в мировой культуре, соединившим различные внешние влияния и характерные местные особенности. В белокаменной архитектуре проявились свойственные русскому искусству синтетичность, глубина, лиризм и стремление воспевать видимую и невидимую красоту.

Автор текста Ирина Кравченко

Изображение на обложке (Успенский собор во Владимире): разработано Magnific