Поиск - новости науки и техники

Атака кланов. Украинскую экономику тянут на дно.

Пробираясь по узким улицам старой Москвы в Институт стран СНГ, неожиданно представил широченную, запруженную в обе стороны магистраль: фуры и фургоны, машинищи и машины… Но вдруг впереди затор – и скорость падает до черепашьей. Все, приехали! Так можно представить экономические отношения России и Украины.
Чем чревата нынешняя сложнейшая ситуация в плане экономики для некогда братских государств? На вопрос “Поиска” отвечает заведующая отделом экономических исследований Института стран СНГ профессор Аза Мигранян.

– Ассоциация верная, но, увы, относится лишь к эпохе существования СССР, – объясняет Аза Ашотовна. – Тогда действительно российско-украинские торгово-экономические отношения напоминали оживленную магистраль. Экономика СССР базировалась на производственной кооперации, она и обеспечивала мощное промышленное развитие. На Украине, в восточных областях, были сосредоточены крупные металлургические заводы, а также предприятия точного машиностроения, приборостроения, авиа- и судостроения, включая оборонные комплексы. Но в 1991 году СССР развалился, и в наработанных десятилетиями связях произошел существенный слом.
– Его вызвал переход к рыночной экономике?
– Скорее не ее экономические принципы, а политизация отношений: у наших соседей на поверхность вышли проблемы самостийности и суверенитета. Это привело к сокращению экономических и кооперационных отношений – так на путях сотрудничества появились барьеры. Неопределенность и инерционное развитие сохранялись до 2004 года, когда Украина четко разделила политику и экономику. Однако выжить в этот непростой период Киев без Москвы не мог. Россия фактически была единственным крупным потребителем украинской продукции (а также поставщиком сырья и комплектующих), примерно на две трети формируя ее экспорт.
При Ющенко произошла активизация так называемых антироссийских позиций, на пути интеграционного взаимодействия возникли уже не экономические, а, я бы сказала, антирыночные преграды. Политизация экономики не свойственна рынку, поэтому нельзя говорить о полноценных рыночных отношениях между двумя странами. Экономика обслуживала политические амбиции Украины и вызвала ответные шаги России.
– Неужели во имя самостийности Киев пошел чуть ли не на разрыв экономических связей, фактически рубил сук?..
– Не все так просто. Большие надежды украинские политики возлагали на евроинтеграцию. ЕС, рассчитывал Киев, компенсирует потери из-за прерванных экономических отношений с Россией и другими странами СНГ, обеспечит технологический прорыв и модернизацию предприятий. И еще один важный аспект, на который мало обращают внимание. Олигархическая структура экономики наших соседей пренебрегает принципами конкуренции. На Украине это выражено настолько явно, что открыто противостоит национальным интересам государства. При Януковиче сложилось с десяток крупных кланов: Ахметова, Порошенко, Коломойского, Фирташа… Причем позиции олигархических структур в большей степени полагались не на свой конкурентный и экономический потенциал, а на политико-административный ресурс. Это благодаря ему происходило перераспределение сфер влияния. Продукция предприятий экспортировалась по заниженным ценам, что обеспечивало ценовую конкурентоспособность, но ее базой служила заниженная стоимость российских энергоносителей. Благодаря административному ресурсу до 2004 года практически вся прибыль от экспорта оседала у владельцев бизнеса и их покровителей, в то время как неоплаченная часть стоимости российских поставок и импорта перекладывалась на плечи бюджета в качестве гарантированного государственного долга. Причем прибыль в большей части не инвестировалась в развитие производства, так что госбюджет обрастал долгами, а налоги не платились. Только в 2005-2008 годах, когда разразился финансовый кризис, киевские власти попытались взять под контроль финансовые потоки, заставить предприятия платить налоги.
– И каковы были последствия?
– Олигархи укрепляли свои “империи”, а государство решало проблемы за счет налогоплательщика, теряющего сбережения из-за инфляции. Экономическая политика породила всеобщее массовое недовольство, вызвала социальную напряженность, что и привело к очередному Майдану. На начало 2014 года, до трагических событий, по сравнению с российскими среднестатистическими данными доходы украинского населения были в 3-5 раз меньше (в зависимости от областей), а уровень жизни в 3-3,5 раза ниже, чем в России. (Не сравниваю с показателями стран ЕС, тем более что и Россия отстает от них). Например, Крым. Пенсии там приходится увеличивать в три раза, поскольку украинский прожиточный минимум не покрывал показателей потребительской корзины.
До определенного момента Киеву удавалось сдерживать социальное напряжение: помимо ужесточения фискальной политики правительство ввело для населения социальные льготы: занижало цены на энергоресурсы (неудивительно, что основным требованием МВФ к Украине стало повышение тарифов), поддерживало валютный курс гривны по отношению в доллару на стабильно низком уровне. Сегодня эта мера уже не действует, поскольку ресурсы Центрального банка истощены до предела. Такая своеобразная экономическая политика позволяла сдерживать ситуацию многие годы. Но не могла продолжаться вечно: кредиты приходилось возвращать, а средств для этого не было. Естественно, возникали и наслаивались противоречия, поскольку экономические проблемы не решались. Правительству удается сдерживать темпы спада, хотя страна фактически обанкротилась и нуждается в серьезных инвестициях.
– Киевские власти поступают правильно?
– Нет. Они продолжают защищать интересы бизнеса и олигархов. А те, пользуясь критической ситуацией, пытаются извлечь максимальную выгоду, чтобы компенсировать свои будущие потери. Можно ли в этих условиях говорить о четкой позиции государства, защищающего национальные интересы?! И рынок не в состоянии помочь урегулировать эти проблемы, поскольку в республике идет новый инициированный олигархами передел собственности – явная или скрытая форма национализации и приватизации. Фактически происходит рокировка олигархических кланов. Налицо антиконституционные формы экономической политики и регулирования, нарушение практически всех возможных методов и форм естественного развития экономики страны. Это экономика без правил, однако преследующая определенные цели: сохранить существующую систему, улучшить экономическое положение главенствующих в стране структур, но так исхитриться при этом, чтобы население сводило концы с концами.
– И все равно это приведет Украину к новому Майдану?
– Не исключено, если ситуация и дальше будет развиваться по этому сценарию. Не стоит забывать, что жесткие требования МВФ, отменяющего льготы для населения, приняты Украиной. Поэтому, возможно, осенью или в начале зимы (с открытием отопительного сезона) мы станем свидетелями проявлений жесткого недовольства населения, переживающего полное обнищание.
– Западные светила экономики все это, наверное, видят, а принимают ли меры?
– Безусловно, ЕС и МВФ (то есть США) все прекрасно понимают и, несмотря на дефицит финансовых ресурсов, выкраивают Украине кредиты, но на жестких условиях, существенно отличающихся от российских. Наша страна выделяет, что называется, “живые” деньги. А большая часть средств Запада там же и останется, поскольку он предлагает целый комплекс самых разных услуг, прежде всего, воспользуюсь штампом, по оздоровлению финансовой системы по методологии ЕС (то есть тотального снижения государственных расходов, как в Греции и Испании). Кредиты западных стран в основном направляются на погашение прежних долгов – преимущественно своим же собственным кредиторам, но и, отдадим им должное, экономисты ЕС стараются сохранить те отрасли производства Украины, которые интересуют западные рынки (перечень их не велик и не включает предприятия восточной Украины). Так что опасности они видят, но сквозь призму своих экономических интересов. Потому и предлагают адресную поддержку неимущих слоев населения. Монетизированная помощь заключается в единовременных или ежемесячных выплатах, которые частично компенсируют ограниченному контингенту украинского населения рост цен на услуги. (В то время как до 2014 года все население пользовалось низкими тарифами на энергоресурсы).
– А что потеряет Россия, если экономические отношения с братским народом почти или совсем прекратятся?
– Могу сказать конкретно. У наших предприятий возникнут сложности, например, с изготовлением электродвигателей, моторов, запасных частей для ВПК. Ухудшится положение в авиа- и судостроении, космической отрасли. Объясняется это просто: пользуясь благами кооперации, мы многое сами не производили. Сегодня же вынуждены переносить, когда это возможно, часть производств в Россию (используя украинские технологии и собственное оборудование). Такие примеры уже есть. Однако в большинстве случаев придется и организовывать собственные предприятия, и покупать все необходимое за рубежом. Так что расходы, и немалые, неминуемы, а в условиях спада российской экономики дополнительная нагрузка нежелательна. И все же для нашей страны такое положение некритично.
В целом от украинского кризиса наша страна теряет действовавшие десятилетиями производственные и торговые связи. На Украине потери от отсутствия поставок в нашу страну составят от 40 до 70% экспорта. В России – от 15 до 20%, но лишь в отдельных отраслях. Нерешенными остаются вопросы продажи газа Украине и его транзита в Европу. Видимо, эта проблема будет решаться во время трехсторонних переговоров ЕС – Россия – Украина.
И самое неприятное для нас: нестабильная ситуация, нарастание кризиса ведет к существенному финансовому оттоку средств из России, что напрямую вроде бы не связано с событиями на Украине, но сама ситуация стимулирует “бегство денег” из страны. Добавим еще и западные санкции. Сами по себе они не оказывают значительного влияния на экономику, однако отражаются на состоянии финансового сектора, ведут к сокращению инвестиций, нестабильности валютного рынка, делают уязвимыми наши банковские и финансовые организации, сотрудничающие и зависящие от аналогичных зарубежных систем.
– К чему это может привести в недалеком будущем, как вы считаете?
– Прогноз – дело неблагодарное: ведь неизвестно, как будет развиваться политическая конъюнктура, и все же предположу. Наихудший сценарий. Все рушится, происходит полный разрыв отношений с соседней страной, и Россия переживает третью волну санкций. Тяжелая ситуация сложится с поставками газа: Украина отказывается платить, газ частично не подается – Европа замерзает. Но, возможно, удастся установить среднюю цену – около 380 долларов за 1000 кубов. ЕС заплатит за Украину, и Россия получит деньги. Это послужит толчком к возобновлению переговоров с Киевом. Однако в республике может произойти эскалация социальной напряженности, возродится Майдан, но уже не в столице, а в регионах, и будет носить неуправляемый характер. Для экономики нашей страны это грозит еще большим сокращением инвестиций. В определенных отраслях, предполагаю, будет ощущаться дефицит средств. Чтобы поддержать экономику на плаву, их придется изыскивать из резервов.
Но есть и оптимистичный сценарий. Если Киев и Москва в июне урегулируют цену на газ, обе стороны пойдут на определенный компромисс. Восточные области начнут переговоры. Произойдет некоторое сглаживание экономических проблем: разногласия примут латентную форму, что позволит решить краткосрочные экономические и социальные проблемы, в частности, выполнить прежние торговые соглашения, возможно, сохранить некоторые производства на востоке страны. В поисках кредитов участники конфликта станут искать компромисс. Появится хотя бы призрачная надежда на выход из тупика.
А вот наиболее реальный вариант. Сотрудничество между Киевом и Москвой в производственной сфере будет постепенно затухать. Продолжится скрытая торговая война между США (с помощью ЕС) и Россией. Последняя понесет определенные, но не критичные потери. На дипломатическом уровне обе стороны попытаются разрешить конфликт, постепенно спустив его на тормозах, и наконец США и РФ сядут за стол переговоров. Однако наша экономика (и это, увы, относится ко всем трем сценариям) по мере усугубления кризиса будет сужать либеральное поле свободы рыночных отношений, переходя на систему ограничений и прямое государственное регулирование.

Записал Юрий ДРИЗЕ
Фото предоставлено А.Мигранян

    

Нет комментариев