Поиск - новости науки и техники

И вечный сон. Найдено средство борьбы со спящими клетками туберкулеза.

Уже несколько десятков лет заведующий лабораторией Института биохимии им. А.Н.Баха РАН доктор фармацевтических наук Вадим Макаров разрабатывает лекарства против туберкулеза. И добился в этом, не побоимся громких слов, выдающихся результатов.

– Наша лаборатория – своего рода связующее звено между учеными, занимающимися фундаментальными исследованиями, и их коллегами – “прикладниками”, – рассказывает Вадим Альбертович. – Место, считаю, очень важное: если фундаментальная наука развивается вполне успешно, то прикладная, в основном, разрушена. Поэтому так высоко ценится вклад редких в нашей стране лабораторий, превращающих результаты теоретических изысканий в конкретный продукт. Мы используем достижения коллег для создания новых лекарств: противовирусных, противоинфекционных, противогрибковых. Однако их появления в аптеках приходится ждать годами – разработка одного препарата занимает до 20 лет. Главное направление наших исследований – борьба с туберкулезом, наше “оружие” – синтез химических веществ.
Сегодня в одиночку получить активное, действенное лекарство практически невозможно – нужны высококлассные партнеры, которые параллельно с вами ведут биохимические, микробиологические, фармакологические исследования. Есть они и в нашем институте, и в московском Институте туберкулеза. Но наш главный “союзник” – Глобальный институт здоровья в Лозанне. С его директором, профессором Стюартом Коулем, моим другом, мы сотрудничаем уже много лет. В 2005 году вместе стали участниками европейского проекта и вошли в консорциум, насчитывающий более 20 организаций, заняв в нем одну из ключевых позиций. В консорциуме – известные научные центры Швейцарии, Франции, Италии, Великобритании, других стран. В результате совместных усилий нам удалось продвинуться достаточно далеко – создать эффективный препарат против туберкулеза.
Считается, что со времени появления на планете человека его преследует туберкулез. Есть гипотеза, что из-за этого заболевания вымерли мамонты. И сегодня эта тяжелейшая болезнь – причина преждевременной гибели слонов (существует даже международный комитет по защите этих гигантов от туберкулеза, его возглавляет принцесса Монако). Известно, что туберкулез был распространен на Евразийском континенте и проник в Америку вместе с тюленями за 2000 лет до плавания Колумба. В наши дни это заболевание широко распространено в Индии, Китае и особенно в африканских странах. Есть оно, увы, и в России. Но у нас ситуация не ухудшается, это важно. Хотя практически все мы являемся носителями этого опаснейшего недуга. Речь идет о дормантной (спящей) форме туберкулеза. Она контролируется иммунной системой, потому и не переходит к активным действиям. Но если человек принимает препараты, подавляющие иммунную систему, например, против СПИДа или после операций по пересадке органов, то велика вероятность превращения дормантной формы в активную. Туберкулез – одна из главных причин смерти больных СПИДом. Спящие бактерии очень хорошо защищены от внешних воздействий, придумать и сделать вещество, способное их убить, невероятно сложно.
В нашей стране туберкулез чаще всего распространяется благодаря мигрантам и людям, освободившимся из мест заключения. А осложняется ситуация тем, что его лечение занимает от шести месяцев до года и у больных просто не хватает терпения соблюдать правила приема лекарств. Но стоит их нарушить – и болезнь перестает реагировать на действие препаратов. Так происходит заражение здоровых людей, образуются устойчивые к различным лекарствам формы болезни. В итоге разработчики оказались в очень трудном положении.
С активной формой туберкулеза наука все же борется, но, увы, до победы далеко. Все зависит от того, на какой стадии находится болезнь. Излечение происходит только при очень удачном стечении обстоятельств. Потому так важны ранняя диагностика и профилактика.
– Как давно обнаружены спящие клетки и можно ли их “погасить”?
– Известны они давно, но победить их так и не удается. Нет препаратов, которые могли бы противостоять дормантной форме болезни. Страшно то, что любой толчок: неблагоприятное обстоятельство или стресс – может превратить спящую форму в активную. Все лаборатории, входящие в консорциум, каждая со своей стороны, занимаются этой проблемой – пытаются придумать вещество, которое одолело бы спящие бактерии. Мы обобщаем их фундаментальные исследования и пытаемся разработать препараты нового поколения, а то, что получается, передаем коллегам – они изучают свойства новых веществ, определяют, насколько они активны и перспективны.
– Что будут представлять собой ваши лекарства, чем они отличаются от других?
– Это синтетические соединения – небольшие молекулы, их активность в тысячи раз превосходит существующие сегодня лекарства. Но сложность в том, что они должны удовлетворять множеству требований. Сделать, скажем, соединение, понижающее давление, достаточно просто. Нужно получить молекулу, формулу которой рассчитает компьютер, поместить в ампулу, вколоть ее больному – и молекула моментально начнет взаимодействие с нужным рецептором, находящимся в кровеносном сосуде. Очень простой и эффективный способ борьбы с болезнью. Другое дело – туберкулез, ведь его лечение занимает несколько месяцев, поэтому нам нужны только таблетки. Необходимо предусмотреть, чтобы соединение при длительном приеме не наносило вреда желудку, легко всасывалось в кровь и не было токсично для печени. Только после этого вещество можно направить точно в очаг болезни. Но затем возникает множество препятствий на пути проникновения в хорошо защищенную клетку микобактерий. И это далеко не все преграды, возникающие перед молекулой на пути к туберкулезной клетке.
– Как сложно было получить “идеальную молекулу”, отвечающую стольким требованиям?
– Действительно, сделать ее сложно, но возможно. Для этого нужно много времени и обширная научная база. Сначала необходимо накопить фундаментальные знания, затем взять паузу, чтобы все проанализировать, и предпринять новый шажок. Неудивительно, что создание молекулы происходит очень медленно. Хорошо, что мы сотрудничаем с отличными специалистами в самых разных областях. И благодаря общим усилиям продвигаемся вперед – разрабатываем “идеальную молекулу”.
– Сколько времени на это требуется?
– На этот вопрос нет однозначного ответа. Многое зависит от удачи. Только на дизайн, синтез и исследование первого поколения новейших противотуберкулезных препаратов ушло порядка восьми лет. Рассчитываем, что очень скоро представитель нового поколения (PBTZ169) станет противотуберкулезным лекарством, самым активным на сегодняшний день. Принимать его будут в микроскопических дозах – примерно один нанограмм на миллилитр. У распространенных сегодня препаратов, и даже находящихся в стадии клинических испытаний, такой активности нет. Сейчас на очереди получение вещества второго поколения – его назначение “погасить” спящие туберкулезные клетки.
Самым трудным для нас было придумать, из чего должна состоять эта молекула. Возможностей, подходов, подчас совершенно неожиданных, очень много. Так научный поиск в некотором смысле становится искусством. Компьютер, даже вооруженный самыми изощренными программами, на это не способен. А нам – по силам, поскольку есть опыт и наработки. И, безусловно, фундаментальное знание, добытое нашими партнерами. С таким “багажом” можно приступать к “сотворению” нужного соединения. В одиночку мы успеха не добились бы – в этом я абсолютно уверен.
– На какой стадии сейчас находятся ваши разработки?
– Препарат первого поколения успешно завершает доклинические испытания параллельно в России и Швейцарии. Надеемся, что скоро его можно будет опробовать в клинике. Это лекарство против активной формы туберкулеза нацелено на быстрое достижение эффекта у больных, запустивших болезнь, а также для борьбы с формами, не поддающимися лечению всеми известными противотуберкулезными препаратами. Наша синтетическая молекула вместе с другими препаратами максимально сократит время лечения – теперь, рассчитываю, оно зай­мет от одного месяца до двух (вместо полугода-года). Важно, что пока мы не обнаружили у будущего лекарства противопоказаний или заметных токсических эффектов (что было изучено на различных видах животных). На сегодняшний день это – самое активное вещество в мире.
Лекарство второго поколения против спящих клеток туберкулеза еще не вышло из стен лаборатории, но мы верим в успех. Некоторые наши коллеги считали, что создать такую молекулу в принципе невозможно, но нам удалось доказать обратное.
– Когда впервые научный мир узнал о ваших работах?
– В 2009 году журнал Science опубликовал статью о препарате первого поколения. Замечу, что авторов было много, но наш институт стоял на первом месте в списке (что было заслужено тяжелым трудом). Научный мир принял статью, что называется, “на ура”, я дал массу интервью, в том числе иностранным СМИ. Такой бурный интерес объяснялся просто: полученное нами вещество обладает поистине уникальными свойствами. О лекарстве второго поколения статья еще не готова, но, уверен, появится обязательно. И наш институт снова будет на первом месте.
– Кто будет производить ваши “необыкновенные” лекарства?
– Заинтересованные фармацевтические фирмы по всему миру смогут приобрести лицензии. В том числе, уверен, и российские. Знаю немало крупных отечественных фирм, готовых вложить средства в изготовление новых препаратов. Тем более, что в дело они войдут в самый подходящий (для них) момент, когда можно, что называется, “пощупать” готовый образец, когда доклинические испытания уже дали положительные результаты. Замечу, что стоить лекарство будет не больше 100 долларов за курс лечения – не в пример другим противотуберкулезным средствам.
– Что дальше? Появятся ли новые препараты?
– Надеюсь, что да. Мы продолжаем заниматься туберкулезом, но поскольку не ограничены жесткой тематикой, то ведем исследования в разных областях. Например, создаем универсальное вещество, своего рода “противовирусный пенициллин”, для борьбы с вирусными инфекциями, передающимися половым путем, а также лекарства против ОРВИ. У нас уже есть интересные наработки, получившие поддержку в России и за рубежом. Замечу, что отечественная фирма-производитель готова осваивать наши разработки.
Нам прекрасно работается в Москве, где есть все условия для исследований. И если у нас нет чего-то необходимого – не беда, мы наверняка тут же найдем это у соседей. Правда, доставка реактивов занимает очень много времени, и это действительно проблема, зато многие другие вопросы, как, скажем, подготовка экспериментов на животных, решаются быстро: всего за месяц – недостижимый результат для зарубежных коллег.

Юрий ДРИЗЕ
Фото Андрея МОИСЕЕВА
         

Нет комментариев