Поиск - новости науки и техники

Кому дано предугадать? Вердикт о ценности научной работы должны выносить авторитетные ученые.

Во второй половине XIX века Д.Максвелл все учение об электричестве и магнетизме свел к простым уравнениям. Эта работа по важности результатов почитается равной “Началам” И.Ньютона. Замечу, что ко времени ее публикации выводы, сделанные Максвеллом, не имели ни теоретического, ни экспериментального обоснования. Возникает вопрос: решился бы хоть один журнал РАН опубликовать статью Максвелла, окажись они в одном времени? Ответ очевиден.
Приведу теперь цитату из книги академика А.Крылова “Мои воспоминания”: “Кембриджский университет имел бы полное основание поставить своему профессору экспериментальной физики на вид, что он занимается не своим делом… а какими-то электрическими колебаниями неведомого эфира; но в то время физика в Англии была представлена такими знаменитостями, как В.Томсон, Г.Стокс, П.Тэт, лорд Рэлей, которые… оценили гениальность произведения Максвелла”.
Здесь следует заметить, что В.Томсон и другие, упомянутые в этой цитате ученые, к моменту публикации работы Д.Максвелла обладали непререкаемым научным авторитетом, что и стало главной причиной признания научным сообществом гениальной идеи и дальнейшего ее развития.
Какой из всего сказанного напрашивается вывод? Нечто совершенно неожиданное может на ранней стадии получить такое же признание только тогда, когда решение в сомнительных случаях будет принимать группа ученых, мнение которых будет признаваться бесспорным.
А далее из этого следует, что необходимым условием развития фундаментальной науки является не только производство перспективных знаний одаренными сотрудниками научных и учебных учреждений (как правило, молодого и среднего возраста), но и участие в этом процессе тех, кто уже успел приобрести большой и обоснованный научный авторитет. Независимо от “звезд на погонах”. Это в большинстве случаев люди в возрасте, которые порой не могут с прежней эффективностью “науки производить”, но готовы с высоты своего научного престижа поддержать подающего надежды молодого ученого, не преследуя при этом личный интерес.
Автор испытал в свое время это на себе. Я не учился в аспирантуре и не имел руководителя. Сам “придумал” себе научное направление. Не свяжи, однако, меня судьба с такими выдающимися учеными, как члены Академии наук Белоруссии М.Ельяшевич и Б.Степанов, я долго ходил бы впустую по научным инстанциям. Я не был сотрудником или учеником ни того, ни другого, но они активно поддержали меня в самом начале моей научной карьеры. Просто потому, что увидели зерно в моих исследованиях, а во мне – продолжателя их дела.
Ученые, занимающиеся психологией научного творчества, давно заметили, что если в молодом возрасте основная цель – добиться высокого уровня своего знания, то в среднем активном возрасте преобладающим становится “эффект спорта”, то есть желание опередить возможного конкурента. Отсюда идет предпочтение выбирать для своих публикаций те журналы, где срок выхода статьи наименьший. А в самих журналах сложилась практика сообщать время представления статьи в печать. Это делается для того, чтобы не было оснований считать безусловно приоритетной работу ученого, чья статья вышла на месяц-другой раньше, чем аналогичная другого автора.
Нобелевский лауреат Д.Уотсон в своей книге “Двойная спираль” пишет о том, как они с Ф.Криком боялись, что до того же додумается Л.Полинг, который дышал им в спину. Такой психологический настрой заставляет ученого думать главным образом о своей науке и в меньшей степени о том, что делают другие в иных областях.
В старшем возрасте приходит своеобразное успокоение. Ученый достиг многого, ощущает себя личностью, что и позволяет ему в большинстве случаев без зависти воспринимать достижения коллег. Он из творца науки превращается в эксперта, способного, опираясь на приобретенную эрудицию и просто опыт человеческих отношений, спокойно смотреть вокруг и поддержать чужие работы даже на ранней стадии.
Вспомним З.Фрейда: “Признаком научного мышления как раз и является способность довольствоваться лишь приближением к истине и продолжать творческую работу, несмотря на отсутствие окончательных подтверждений”. Это качество как раз и присуще упомянутой категории ученых и сохраняется у них нередко всю жизнь.
Такое “распределение ролей” давно замечено на Западе, где во многих научных и учебных заведениях предусматриваются так называемые постоянные должности. Ученому сохраняется офис, секретарь, право иметь аспирантов (по желанию), претендовать на гранты и т.д. Никто не требует, чтобы он каждый год публиковал не менее двух статей. Он не может только занимать “начальствующие” места. Это хорошо отлаженная система, где каждый играет свою роль, работает весьма успешно.
До преобразования академии нечто подобное в виде так называемых советников РАН тоже существовало. Правда, в эту категорию попадали только действительные члены академии, что нельзя назвать полностью справедливым. При новой организации (ФАНО) такая должность не предусмотрена. Поэтому работника, достигшего определенного возраста, можно в любое время уволить при очередном сокращении, будь он хоть семи пядей во лбу. Можно возразить, что пока предельный возраст не установлен, но юридически такого ученого ничто не защищает.
Для того чтобы слой экспертов, о котором идет речь, действовал эффективно, необходимо существенно расширить функции и влияние ученых советов вплоть до выделения в их распоряжение средств для поддержки перспективных, по мнению членов совета, отдельных сотрудников и их исследований. Справедливости ради надо сказать, что есть упоминание о стимулирующих надбавках, но какое-то очень расплывчатое и без указания на то, кто ими распоряжается.
Конечно, нет никакой гарантии, что даже при соответствующем подходе и поддержке обязательно будет достигнут успех и что смутная идея приведет к открытию. Но если ничего не делать, то точно можно пропустить гениальную догадку, осуществление которой оправдает все истраченные средства.

Лев ГРИБОВ,
член-корреспондент РАН
Фото с сайта www.ras.ru

Нет комментариев