Поиск - новости науки и техники

Требуются ангелы. Малые наукоемкие предприятия взывают к инвесторам.

Это должно было когда-нибудь случиться: не могут же цены на углеводороды постоянно парить в вышине! Они пошли вниз – и со всех сторон зазвучали призывы: пора, наконец, слезть с сырьевой иглы, взяться за ум – развить экономику знаний, поддержать малые высокотехнологичные фирмы, использующие разработки ученых. Возможно ли это? Не проще ли подождать, пока нефть и газ снова начнут расти в цене? На эти вопросы “Поиск” попросил ответить заведующую Центром инновационной экономики Института экономики РАН доктора экономических наук Елену Ленчук.

– О необходимости перехода к инновационной модели развития мы говорим уже не первое десятилетие. Безусловно, важная роль в этом процессе отводится малому инновационному бизнесу. Работа здесь шла довольно активно. В стране формировалась инфраструктура для развития малых инновационных предприятий: технико-внедренческие зоны, инкубаторы, технопарки. С 2006 года реализуется государственная программа по формированию 13 крупных технопарков, около 80 более мелких образованы при университетах. Действует целый ряд программ, на разных уровнях оказывающих помощь малому бизнесу. Свыше 20 лет активно работает Фонд поддержки малых инновационных предприятий в научно-технической сфере (“Фонд Бортника”). Благодаря ему на свет появилось свыше 4500 компаний, поддержано более 500 проектов предприятий, созданных при образовательных и научных учреждениях. Малые инновационные фирмы получают и гранты Фонда “Сколково”.
– И каковы же результаты?
– Прямо скажем, скромные. Объяснение простое: создание благоприятных условий для продвижения малых наукоемких предприятий оказалось недостаточным для запуска инновационной экономики. Как показывает мировой опыт, малые фирмы работают эффективно только в связке с крупным высокотехнологичным бизнесом. Он и определяет спрос на проекты малых фирм, как правило, включенные в производственно-технологические цепочки. Это они изобретают все новое, берут на себя львиную долю риска, выполняя прикладные научно-исследовательские разработки, их доводку и внедрение, а уже массовое производство осуществляют крупные фирмы. Происходит своеобразное взаимодополнение и “разделение ролей”.
В индустриально развитых странах крупные компании сотрудничают с десятками, даже сотнями малых. Как подсчитали эксперты, порядка 80% из ста крупнейших изобретений XX века, знаменующих переворот в науке и технике, принадлежит малым инновационным фирмам и отдельным изобретателям. Малый бизнес стал автором таких новинок, как микропроцессор, персональный компьютер, кардиостимулятор, FM-радио – массы принципиально новых технологий и товаров, имеющих огромное значение для развития экономики. А в России пока такие цепочки не выстраиваются: у нас недостает высокотехнологичных компаний, поэтому разработки малых инновационных предприятий некому “подхватить”.
Беда в том, что наша национальная инновационная система до сих пор остается фрагментарной. Она плохо увязана с реальным сектором экономики, с промышленностью, которые и определяют спрос на инновации. До недавнего времени в нашей стране ее формирование происходило на фоне деградации производственного потенциала при полном отрицании промышленной политики. Считалось, что рынок все расставит по своим местам, а государство не должно вмешиваться в работу отраслей и отдельных предприятий. На самом деле, произошло “вымывание” технологически емких секторов экономики, прежде всего машиностроения, станкостроения, приборостроения и т.д. Именно тех отраслей, которые определяют основной спрос на инновации. Между тем передовые страны выбирают четкие приоритеты в развитии отдельных секторов экономики, способных выступить “локомотивами роста”, и оказывают им всяческую поддержку как в виде прямых субсидий, так и за счет налоговых преференций, льгот, других инструментов. Они стремятся совершенствовать технологическую базу всей экономики. У нас же она настолько устарела, что становится тормозом развития высокотехнологичных секторов экономики.
– Почему за границей она развивается, а у нас нет?
– У российского руководства была твердая уверенность, что все необходимое легче и выгоднее купить на Западе, чем делать самим, например промышленное оборудование, электронику, медтехнику. Неудивительно, что сегодня импортозависимость, скажем, в станкостроении составляет 85-90%. И лишь из-за обострения геополитической обстановки и введения санкций мы заговорили о необходимости импортозамещения. Теперь это стало нашей основной задачей. А как ее решать? На Западе сегодня наблюдается оживление промышленного развития, и происходит оно за счет внедрения передовых технологий, создающих новый интеллектуальный облик производства. Например, информационные технологии, роботостроение, использование сенсоров, 3D-печать, нанотехнологии, перспективные материалы… И нам бы хорошо осваивать и внедрять прогрессивные технологии, тем более что есть малые фирмы, работающие в этой сфере. Надо как можно быстрее воплощать эти наработки в жизнь, выстраивая собственные производственные цепочки.
Если мы хотим, чтобы малый инновационный бизнес заработал, прежде всего, его надо обеспечить “длинными деньгами”, ведь инновационный цикл (от идеи до выхода новинки на рынок) занимает пять-семь лет. Для малого инновационного бизнеса нужны особые условия, дружественная среда, налоговые льготы. Необходимо учитывать, что малый наукоемкий бизнес всегда связан с определенными рисками. Именно поэтому большая его часть – это торговля и сфера услуг, где работают “короткие деньги”, где можно получить быструю прибыль.
В 2013 году у нас было около 230 тысяч малых предприятий, из них около 40% занимались торговлей, далее идет сфера услуг, строительство и обрабатывающий сектор, и лишь 2-3,5% всех малых предприятий – инновационные, испытывающие дефицит в инвестиционных ресурсах. На гранты специализированных фондов они вправе рассчитывать, но только если повезет. Могут воспользоваться и кредитами банков, но сегодня они слишком “дороги”, и ситуация здесь ухудшается. На Западе широко развит венчурный бизнес, там существуют частные инвесторы, вкладывающие средства в инновационные проекты (бизнес-ангелы). Есть они и у нас, но по мировым меркам в России их очень мало – около тысячи человек, а их инвестиции колеблются в пределах 1-10 млн рублей. Для сравнения, в США бизнес-ангелов около 225 тысяч, а объем их инвестиций составляет свыше 25 млрд долларов в год. Они финансируют примерно половину проектов в инновационно-технологической сфере.
– Но венчурные фонды есть и у нас?
– Да, конечно. Для развития подобного бизнеса создана Российская венчурная компания (РВК), работающая на принципах государственно-частного партнерства. Она образовала 15 различных фондов. На конец 2013 года фонды с участием капитала РВК инвестировали 148 проектов на сумму около 14 млрд рублей. В системе РВК есть и Фонд посевных инвестиций, помогающий российским инновационным компаниям на ранней стадии. Однако большая часть средств уходит на поддержку менее “опасных” проектов. Смещение акцентов происходит потому, что в финансировании частично участвуют государственные средства, которые никто не станет подвергать опасности. Иначе поступают венчурные фонды на Западе – они не боятся рисковать. Из 10 поддерживаемых проектов девять могут оказаться несостоятельными, но один “выстрелит” так, что с лихвой окупит все затраты.
Отмечу, что фонды РВК, в основном, поддерживают довольно ограниченный спектр проектов, большая часть которых относится к сфере медицины и ИT. Сегодня важно расширить тематику проектов и помочь тем из них, что направлены на технологическую модернизацию промышленного сектора.
– И все же подвижки есть?
– Да, правительство стремится создать условия для развития малого бизнеса. Серьезную поддержку ему должна оказать Государственная программа “Экономическое развитие и инновационная экономика”, в ее рамках с 2013 по 2020 год будет выделено 172 млрд рублей. Аналогичные программы реализуют “Внешэкономбанк”, “Сбербанк”, “Росатом”, РОСНАНО и т.д. Напомню и про ФЗ №217, открывающий возможность исследовательским институтам и вузам коммерциализовать результаты своей научной деятельности путем создания малых инновационных предприятий. По данным Минобрнауки РФ, в 2013 году было создано 2166 таких предприятий, хотя эффективно работают среди них не более трети: исследователи не всегда становятся хорошими инновационными менеджерами.
Замечу, что по поводу развития малого бизнеса у руководства России всегда были довольно амбициозные планы. Например, к 2018 году предполагается существенно улучшить позиции страны в рейтинге по созданию благоприятной среды ведения бизнеса, который рассчитывается Мировым банком, и подняться в нем на 20-е место с 92-го, которое мы занимаем сегодня. Планируется, что к 2020 году вклад малого бизнеса в ВВП должен достигнуть 60%, в этом секторе экономики будет занято до 50% всех работающих. Однако сегодня вклад малого бизнеса в ВВП оценивается в 20%, а занято в нем не более 25% населения.
– С принятием программ и целевых установок у нас всегда дела обстояли хорошо, а прописаны ли механизмы их освоения?
– Да, деклараций много, а с механизмами труднее. Для увеличения вклада малых предприятий в ВВП подготовлены предложения, стимулирующие их участие в закупках госкомпаний. В этом году малые предприятия должны обеспечить 15% заказов госкомпаний и инфраструктурных монополий, в следующем эта цифра вырастет до 25%. Что касается прямых госзакупок, то на малые предприятия сейчас приходится 2%, к концу 2015 года планируется довести их до 10%. Это достаточно серьезная заявка для превращения сектора малого предпринимательства в локомотив развития российской экономики. Но удастся ли это осуществить? Вот в чем вопрос. Главное, надо создать такие условия, при которых крупные компании были бы заинтересованы в сотрудничестве с малым инновационным бизнесом.
– Нам есть чему поучиться у других стран в этом плане?
– Конечно. Например, в Китае сегодня на долю малых и средних предприятий приходится около 65% зарегистрированных патентов, 75% внедрений инновационной продукции. Более 70% подобных предприятий расположены в специальных экономических зонах и парках высоких технологий, где им предоставляются серьезные налоговые льготы, льготные кредиты, действует система кредитных гарантий. Богатейший опыт по поддержке малого инновационного бизнеса накоплен европейскими странами. Здесь есть что взять на вооружение.
Однако для перехода к инновационной модели развития нам необходимо решать проблему комплексно, прежде всего, сформировать макроэкономические условия: обеспечить динамичную конкуренцию и низкие барьеры для выхода на рынок, доступ к инвестиционным ресурсам, выстроить собственные производственно-технологические цепочки, в рамках которых могут эффективно взаимодействовать крупные и мелкие компании, развивать государственно-частное партнерство. Для этого наш экономический блок в правительстве должен, наконец, перестать бороться только с инфляцией, сокращая денежную массу и повышая учетные ставки, а создавать условия для переориентации всей хозяйственной системы, возрождая традиционные и развивая высокотехнологичные отрасли промышленности.

Юрий ДРИЗЕ
Фото Андрея Моисеева

Нет комментариев