Поиск - новости науки и техники

По всем статьям. Вклад научных институтов и вузов в общее дело должен оцениваться объективно.

Как Академия наук решает поднимавшиеся на майской сессии Общего собрания РАН проблемы, связанные с кадровым обновлением, разработкой стратегических планов развития, упорядочиванием отношений с вузами? Об этом “Поиску” рассказал вице-президент Академии наук Валерий Козлов, курирующий работу с научной молодежью, взаимодействие с высшей школой и совершенствование структуры РАН. Пользуясь случаем, мы узнали у Валерия Васильевича, входящего в различные советы, комиссии и коллегии федерального уровня, его мнение по поводу последних событий в сфере научно-образовательной политики.

– Валерий Васильевич, президентская тысяча ставок в академии уже распределена? Много ли было претендентов? Помогла ли эта программа омоложению РАН?
– Дополнительные ставки, средства на которые академия получила в соответствии с поручением президента страны, розданы организациям. Процесс распределения проходил непросто, поскольку потребность наших институтов в вакансиях для молодых ученых и специалистов очень велика. Конкурс составлял два человека на место. Это много, если учесть, что по условиям, поставленным в поручении президента, зачислять на новые ставки можно было только молодых кандидатов и докторов наук. Ученые такого уровня, входящие в орбиты институтов, обычно уже “пристроены”, в очереди на зачисление в штат стоят в основном еще не “остепененные” ребята, например, только что окончившие аспирантуру. Они оказались вне этой программы, тем не менее борьба за ставки шла нешуточная. А вот растворились они незаметно, как будто их и не было. Некоторые институты все еще шлют нам заявки, но, увы, эта программа уже закрыта.
– Не собирается ли Академия наук просить “добавки”?
– Совет молодых ученых РАН, который активно участвовал и в “добывании” ставок, и в проведении конкурса, настаивает на том, что это делать необходимо. И региональные отделения призывают побороться за дополнительные места для молодежи. Не исключаю, что, проведя подробный анализ результатов проделанной работы, мы обратимся к руководству страны с просьбой продолжить эту хорошую практику.
– Будет ли продлена академическая программа предоставления на один – три года рабочих мест для постдоков?
– Соответствующая программа Президиума РАН на очередной срок запущена. Правда, из-за недостаточного финансирования академии в этом году для центральной части РАН планируется открыть всего 300 вакансий (раньше их было 400). Мы обновили положение о порядке выделения временных позиций, упростив процедурные вопросы. В настоящее время идет сбор заявок. Претенденты на “постдоковские” ставки не обязаны быть кандидатами наук. Как правило, институты принимают на эти места специалистов, недавно окончивших аспирантуру, которым надо оформить и защитить диссертацию, завершить работу по своей тематике, присмотреться к научной организации уже в качестве сотрудника.
– На майской сессии Общего собрания РАН президент академии говорил о том, что сотрудники РАН, являющиеся совместителями в вузах, отчитываются там достижениями, полученными по основному месту работы. Это обесценивает статистические данные, использующиеся при формировании научной политики. Говорят, что на недавней коллегии Минобрнауки, где обсуждались итоги деятельности национальных исследовательских и федеральных университетов, вы поднимали вопрос о “присвоении” вузами академических результатов. Как было воспринято ваше выступление?
– Немедленной реакции на свои слова я не получил, да и не ждал. Надеюсь, что наша точка зрения найдет отражение в решениях коллегии и будет учитываться в дальнейшем. Скажу несколько слов об этом мероприятии. На нем была дана оценка эффективности работы 12 национальных исследовательских университетов (НИУ) первой волны и двух, тоже первых, федеральных университетов – Сибирского и Южного. Всем этим вузам выделялись в последние годы серьезные дополнительные средства на развитие. Поэтому интересно было посмотреть, что у них получилось.
Однако результаты, которые представила нам специально созданная независимая комиссия, не добавили ясности. По-моему, все запутались в огромном количестве приведенных ею индикаторов, большая часть которых характеризовала особенности финансирования НИУ. Но если речь идет об ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ университетах, то, в первую очередь, должны оцениваться результаты научной деятельности. К сожалению, сведения о количестве и уровне публикаций были преподнесены в неудобоваримом виде.
Достаточно сказать, что для анализа публикационной активности использовались одновременно три базы – Web of Science, Scopus, Российский индекс цитирования. Осталось непонятным, разные работы там учитывались или одни и те же по нескольку раз. И главный вопрос: чьи это статьи? Как выделить собственные достижения штатных работников вузов? Взять, к примеру, Новосибирский государственный университет или Дальневосточный федеральный, большинство доцентов и профессоров там – сотрудники академических организаций. Да и в других вузах, как показывают данные Института проблем развития науки РАН, 30-60% публикаций готовятся в сотрудничестве с нашими учеными.
– Насколько я понимаю, вы выступаете не против такого сотрудничества, а за “раздел результатов”. Реально ли его осуществить? И стоит ли тратить на это силы?
– Разобраться, где чей результат, задача непростая, но решаемая. И, я уверен, за честную статистику бороться необходимо. Университетам увеличили финансирование на исследования, и мы этому рады. Но теперь надо оценить, как изменилась научная активность их сотрудников. Руководители Минобрнауки не раз говорили, что “поднимают” вузовскую науку, чтобы создать конкуренцию РАН. Ну, так давайте разберемся, кто чего стоит, а не очковтирательством будем заниматься и друг друга за нос водить. Мы должны четко понять, как соотносится эффективность расходования средств в академической и университетской сферах. Ведь на основе статистических данных принимаются в том числе и политические решения.
– Юрий Сергеевич Осипов заявил на Общем собрании о необходимости упорядочить практику совместительства в Академии наук. Не собираются ли в РАН ее ограничить? Что греха таить, работа “на стороне” часто идет в ущерб основной деятельности…

– При советской власти было время, когда институт совместительства запретили, и люди были вынуждены выбирать одно место работы. Это сужало возможности ученых. Наш великий математик Андрей Николаевич Колмогоров после долгих колебаний ушел в МГУ, а потом сожалел об этом и писал, что, работая в Академии наук, мог бы оказать большее влияние на развитие отечественной математики.
Сегодня совместительство, кроме всего прочего, позволяет ученым сводить концы с концами. Привязывая человека к одному месту работы, ему надо в разы увеличивать зарплату. Готово ли к этому государство? Думаю, что нет. А раз так, надо не сталкивать лбами вузы и РАН, а выстраивать грамотную и гибкую политику, используя те традиции кооперирования, которые складывались у нас в течение длительного времени. Если сейчас запретить совместительство, многие вузы окажутся “голыми”, а некоторые просто прекратят свое существование.
– Интересно, а ректоры не обижаются, когда вы такое говорите?
– Без обид не обходится. Один коллега мне доказывал, что профессору, который должен немало часов “у доски отстоять”, труднее заниматься исследованиями, чем сотруднику РАН. Я примерил эти рассуждения на себя, поскольку около 20 лет проработал в МГУ: читал лекции, занимался со студентами и аспирантами. Но при этом я публиковал примерно столько же хороших статей, столько и потом, когда пришел работать в академию.
Если научный потенциал есть, человек найдет возможность его реализовать. Конечно, профессорам надо уменьшить учебную нагрузку. Но для этого исследовательским университетам и дают дополнительные средства. Мы же обсуждаем состояние не всей высшей школы, а выделенных вузов.
Кстати, подводя итоги заседания коллегии, на которой говорилось, что серьезного прогресса у исследовательских и федеральных университетов нет, Андрей Александрович Фурсенко призвал ректорский корпус не упустить свой шанс и напомнил, что у проекта по развитию науки в вузах была альтернатива – поддержка академических институтов, имея в виду, что они будут развивать образовательную деятельность.
– В рамках возглавляемой вами Комиссии по совершенствованию структуры РАН разрабатывается Концепция развития академии до 2025 года. Какова основная цель этого документа?
– Концепция – это наш план на будущее, в котором должны быть прописаны основные проблемы, сдерживающие развитие академии, и указаны меры по преодолению этих препятствий. Главное, мы должны выработать общее понимание стоящих перед РАН ключевых задач и выбрать варианты их решения. Концепция – документ, написанный крупными мазками. Хотя в ней и приводятся цифры, отражающие наше представление о будущем академии, многие из них очень условны. Все будет зависеть от политики руководства страны по развитию науки и масштабов финансирования РАН. Без понимания, на что может рассчитывать академия в ближайшее время и в перспективе, реалистичных планов не выстроишь.
– Есть ли надежда, что цифры, которые дадут РАН возможность планировать свое развитие, будут прописаны в готовящихся “Основах политики РФ в области науки и технологий до 2020 года”?
– Академия принимает участие в подготовке этого документа. И мы, конечно, надеемся, что позиция руководства страны будет выражена в нем не декларативно, а в виде конкретных планов финансирования науки, в том числе фундаментальных исследований, проводимых в РАН.
– Недавно вы принимали участие в заседании Консультативного научного совета Фонда “Сколково”, проходившем в Санкт-Петербурге. Судя по сообщениям СМИ, между аппаратом фонда и советом, который возглавляют два нобелевских лауреата, существует антагонизм?
– Принципиальных противоречий у нас нет, а вот коммуникационные проблемы налицо. Так, руководство фонда приняло решение о финансировании ряда разработок, даже не познакомив с ними совет, в который входят ведущие российские и зарубежные ученые. Между тем у нас оказалось много вопросов к этим проектам. Выяснилось также, что администрация фонда продолжает работать с Массачусетским технологическим университетом как основным партнером по созданию Технологического университета “Сколково”. При этом наш совет подготовил и единогласно принял концепцию университета, опирающуюся на опыт целого ряда ведущих российских и зарубежных вузов. Сотрудники фонда, как оказалось, об этом даже не знали. Жорес Иванович Алфёров представил эту концепцию, и совет вновь ее одобрил.
– А чем вам не понравились проекты, отобранные рабочими группами фонда?
– Среди них есть такие, которые находятся на начальной стадии фундаментальных исследований, про перспективы коммерциализации там вообще говорить рано. Они скорее годятся как основа для исследований в будущем научно-образовательном кластере Сколковского университета. В рамках инновационного центра должны поддерживаться разработки, нацеленные на выпуск высокотехнологичной продукции.
Некоторые из проектов показались нам недостаточно хорошо продуманными и подготовленными, поскольку были сомнения, что представившие их коллективы смогут свои планы реализовать. Ведь они не являются безусловными лидерами по данным направлениям. Совет твердо дал понять, что наряду с руководством фонда несет ответственность за уровень тех проектов, с которых “Сколково” начнется, и мы должны влиять на их выбор. И мне кажется, наш голос был услышан.
Надежда ВОЛЧКОВА

Нет комментариев