Поиск - новости науки и техники

Право на права. Ученые получат инструмент для совершенствования трудовых отношений

Два года назад после реорганизации Российской академии наук у Профсоюза работников РАН поменялся социальный партнер. “Отраслевое соглашение по организациям РАН” между проф­союзом и академией перестало действовать. Недавно подготовлен к подписанию новый договор, регламентирующий отношения в социально-трудовой сфере, теперь уже с Федеральным агентством научных организаций, в ведение которого перешло большинство структур РАН. Председатель проф­союза Виктор Калинушкин рассказал “Поиску”, как проходила работа над соглашением, которое теперь стало межотраслевым, и какие основные функции должен выполнять этот документ.

– Виктор Петрович, кто и зачем заключает Межотраслевое соглашение?
– Участниками соглашения являются полномочные представители работников и работодателей, в нашем случае это три профсоюза (работников РАН, здравоохранения, агропромышленного комплекса), с одной стороны, и ФАНО – с другой. Документ определяет многочисленные аспекты взаимоотношений сторон. Нельзя сказать, что мы до сих пор не работали с агентством. Представители проф­союзов включены в созданные ФАНО рабочие группы и комиссии (например, по подготовке примерного положения о заработной плате, в Жилищную комиссию), нас приглашают участвовать в консультациях, совещаниях, встречах. Однако все это до сих пор происходило на основе устных договоренностей. Межотраслевое соглашение подводит официальную основу под наше взаимодействие.
Кроме того, этот документ регулирует социально-трудовые и связанные с ними экономические отношения: устанавливает общие принципы оплаты труда, предоставления гарантий, компенсаций и льгот работникам. В этом качестве он служит базой для заключения коллективных договоров на уровне организаций.
– Разве общие принципы трудового права не прописаны в законодательстве?
– Многие вещи прописаны, но ведь у всех отраслей своя специфика. Межотраслевое соглашение регулирует отношения в социально-трудовой сфере для организаций, подведомственных ФАНО, с учетом особенностей научной сферы. Другими словами, этот документ создает условия для реализации норм трудового законодательства именно в наших структурах.
В соглашении продублирован ряд положений Трудового кодекса (ТК). Представители ФАНО предлагали этого не делать, но потом пошли навстречу, поняв нашу аргументацию: наиболее важные тезисы постоянно должны быть перед глазами работодателя.
Но цитаты из ТК – только небольшая часть документа. Основное его содержание составляют статьи, расширяющие права сотрудников по сравнению с тем, что определено на федеральном уровне. Например, в Трудовом кодексе говорится, что работники могут участвовать в управлении своей организацией. Мы конкретизируем эту позицию, записав, что представители первичных проф­организаций должны участвовать в деятельности ученых советов и дирекций институтов, что коллективам должна предоставляться информация о финансово-экономическом состоянии их НИИ. В соглашении также перечисляются определяющие жизнь организаций документы, которые необходимо принимать с учетом мнения проф­союза или по согласованию с ним.
– Как разрабатывалось соглашение?
– Мы создали рабочую группу из трех профсоюзов и общими силами сформировали проект документа на основе накопленного опыта взаимодействия с работодателями. Существенных противоречий внутри “профсоюзной группы” не возникло. А вот когда мы полгода назад передали текст в ФАНО, начались трудности. В тот момент агентство еще переживало период становления. Ответственные за работу над соглашением сотрудники постоянно менялись, многие не имели необходимых знаний.
Только когда руководитель ФАНО Михаил Михайлович Котюков, который не раз заявлял о важности соглашения, поручил этот вопрос своему заместителю Сергею Владимировичу Кузьмину, дело сдвинулось с мертвой точки. Конструктивную и деловую позицию заняло Правовое управление ФАНО. Большую работу провели и замначальника Планово-экономического управления ФАНО Сергей Владимирович Пименов и начальник отдела этого управления Геннадий Васильевич Осипов.
Скорректированный текст, который в итоге прислали нам на согласование представители ФАНО, существенно отличался от разработанной нами базовой версии, причем в ряде случаев – в лучшую сторону. Мало того что основные важные для профсоюза позиции были сохранены. Наши партнеры добавили много новых пунктов, за которые мы проголосовали двумя руками. Например, они прописали необходимость согласования с первичными профорганизациями многих внутриинститутских документов, в том числе по стимулирующим выплатам. В ФАНО согласились с необходимостью обеспечить прозрачность данных о финансировании учреждений. Не встретило возражений и наше предложение включать представителей “первичек” в жилищные комиссии организаций. В общем, после очередного этапа дискуссий мы пришли к устраивающему всех варианту.
– Неужели согласия удалось достичь по всем вопросам?
– Некоторые проблемы мы не смогли пока решить. Работа над многими из них будет продолжена. В первую очередь, это относится к такой важной теме, как охрана труда. При образовании ФАНО Правительство РФ не наделило его полномочиями осуществлять соответствующую деятельность. Поэтому в агентстве до сих пор не создан отдел по охране труда. Мы подготовили обращение в правительство с просьбой внести изменения в Положение о ФАНО. Надеемся, что этот вопрос решится.
А вот совместной ведомственной награды – профсоюза и агентства, – аналогичной той, что существовала в РАН и давала статус ветерана труда, уже не будет точно. ФАНО категорически нам в этом отказало. Агентство собирается награждать лучших работников собственной грамотой, положение о которой оно уже подготовило.
В комиссии по заключению соглашения шли серьезные дискуссии по поводу того, что считать массовыми сокращениями. Это вопрос не праздный: речь идет, в частности, о большем, чем при обычных сокращениях штатов, размере выходных пособий. Мы осознаем, что угроза массовых сокращений вполне реальна, несмотря на неоднократные заявления руководства ФАНО о том, что оно будет пытаться сохранить численность ученых. Понятно, что агентство может и не справиться с этой задачей, поскольку власть требует от него выполнения указа президента по увеличению зарплат ученым при сохранении прежних объемов бюджетного финансирования, да еще в условиях высокой инфляции.
Вопрос о критериях массовых сокращений оказался непростым: общего подхода выработать не удалось. Слишком разнородны наши учреждения. Будем пытаться что-то сделать на уровне организаций.
Еще одна не решенная пока проблема – разные квалификационные характеристики ученых в РАН, РАМН и РАСХН. При реализации пилотного проекта по увеличению зарплат научных сотрудников в РАН семь лет назад были установлены повышенные требования по сравнению с другими госакадемиями. Теперь наши ученые, медики и аграрии работают в рамках единой структуры, значит, при аттестации и требования к ним должны предъявляться одинаковые. Но какие? Мы решили подождать, когда свои нормативные документы по этому вопросу выпустит Минобрнауки.
– Кстати, как участвовали в работе над соглашением другие профсоюзы?
– Все работали четко, старались учесть специфические потребности своих организаций. Кроме того, медики помогли нам точнее прописать права сотрудников учреждений ведомственной медицины, обслуживающей сотрудников РАН.
– Профсоюз стремится, чтобы работодатель обеспечил работникам больше прав и гарантий по сравнению с тем, что законодательно установлено. А какие обязательства он сам на себя берет?
– Представители профсоюза должны участвовать в аттестационных комиссиях, в органах по охране труда. Профсоюз отвечает за поддержание деловой и творческой атмосферы в коллективах, он должен снимать напряженность, а в случае возникновения трудовых споров участвовать в их разрешении. Вместе с ФАНО мы несем ответственность за то, чтобы коллективные договоры и локальные нормативные акты, выпускаемые в организациях, с одной стороны, обеспечивали права работников, а с другой – соответствовали действующему законодательству.
– Могут ли коллективные договоры выходить за рамки Межотраслевого соглашения, еще более расширяя права сотрудников конкретного учреждения?
– Не только могут, но и должны. Например, в соглашении в общем виде записано, что работодатель выделяет средства на культмассовую работу. А “первички” в институтах должны, исходя из существующих возможностей, прописать, какой процент от прибыли будет направляться на эти цели.
Межотраслевое соглашение – это только инструмент, многое зависит от того, в какие руки он попадет, как его будут использовать. Наши региональные и первичные организации умеют правильно пользоваться этим орудием. И они ждут новое соглашение с нетерпением. Давно пора начинать кампанию по заключению коллективных договоров, а мы все никак не можем получить из ФАНО утвержденное соглашение.
– Почему процесс затормозился?
– Мы этого не понимаем. Профсоюзы, со своей стороны, выполнили все необходимые процедуры. Наша совместная с представителями ФАНО комиссия согласовала документ. И вот нам уже больше месяца объясняют, что у руководителя агентства не находится времени его просмотреть и подписать. Надеемся, что это недоразумение в ближайшее время разрешится.
(Когда этот номер “Поиска” готовился в печать, поступила информация, что в ФАНО пообещали подписать соглашение 23 сентября).
– Можно ли будет вносить в документ изменения после его подписания?
– Конечно, этот механизм отработан. Сразу после подписания соглашения мы создадим комиссию по контролю за его выполнением, которая в случае необходимости будет готовить коррективы в документ. Уже есть договоренность, что в нее войдут по 12 представителей от каждой стороны. Поскольку Профсоюз работников РАН играл главную роль в разработке соглашения, коллеги из других профсоюзов выделили нам шесть мест, от медиков и аграриев будет по три человека.

Подготовила
Надежда ВОЛЧКОВА

Нет комментариев