Поиск - новости науки и техники

С плазменным приветом. Руководство ИТЭР объяснилось с российскими физиками.

Получить первую плазму на экспериментальном термоядерном реакторе ИТЭР (ITER, International Thermonuclear Experimental Reactor) ученые рассчитывают в 2025 году. Ранее датой запуска установки называли 2021 год, но планы изменились. И для этого были причины. 
Напомним, термоядерный реактор ИТЭР – самый технологически сложный проект современности (см. “Поиск” – “Термоядерный пазл” №26, 2014; “Большой семьей” №10, 2015). Возводят ИТЭР в Провансе – на юге Франции, в Кадараше, где расположен Исследовательский центр ядерной энергетики. Для реализации этого проекта было создано мощнейшее научное объединение самых развитых государств, в которое вошли Китай, страны ЕС плюс Швейцария, выступающие как единое целое, Индия, Япония, Республика Корея, Россия и США. Основой реактора станет токамак небывалых размеров – тороидальная установка для магнитного удержания плазмы с целью достижения условий, необходимых для протекания управляемого термоядерного синтеза. “Дом для Солнца” во Франции (так в шутку называют его между собой ученые) достигнет 80 метров в высоту, 120 метров в длину и 80 метров в ширину. Как утверждают специалисты, подобные реакторы способны обеспечить человечество энергией совершенно нового уровня, сопоставимой по мощности с солнечной. Самая яркая для землян звезда, впрочем, как и все остальные звезды, вырабатывает свою энергию путем термоядерного синтеза. По этому же принципу заработает и реактор в Кадараше. Предполагается, что по энергоемкости грамм топлива, полученного на токамаке, будет приравниваться к восьми тоннам нефти.
Строить ИТЭР начали в 2007 году. Обязанности по изготовлению нужных компонентов государства разделили поровну – каждое из них должно за свой счет разработать на своей территории и поставить на площадку порядка 9,09% компонентов гигантского устройства. ЕС берет на себя оставшуюся часть. Каждая страна получила заказ на производство абсолютно нового эксклюзивного оборудования и приступила к его разработке. Однако организация работ мирового масштаба потребовала инновационных подходов к управлению, что оказалось под силу не всем. График строительства реактора то и дело срывался. 
В марте 2015 года на посту генерального директора Осаму Мотоджима (Япония) сменил Бернар Биго из Франции. После этого прошло чуть больше года. И как считают в российском проектном агентстве, дело у господина Биго “пошло”. О том, как организована работа по реализации проекта при новом генеральном директоре, корреспонденту “Поиска” рассказал руководитель Департамента коммуникаций Международной организации ИТЭР Лейбан 
Кобленц, недавно посетивший российский проектный центр ИТЭР в Москве. 
– Господин Кобленц, 14 месяцев назад пост генерального директора ИТЭР занял Бернар Биго. Какие изменения произошли в ИТЭР с его приходом? 
– Перед господином Биго стоял невероятный вызов. Как оказалось, его самая сильная сторона – открытость к критике. И мне кажется, что когда человек начинает управлять организацией, которую нужно серьезно реформировать, то восприимчивость к замечаниям действительно может стать ценным качеством. Каждый день Бернар Биго находится в офисе с раннего утра до поздней ночи. Если говорить о конкретных достижениях, то ему удалось за довольно короткий период понять, как ИТЭР может функционировать продуктивнее, и организовать работу по-новому. Во-первых, его решения не носят авторитарный характер, господин Биго по-настоящему учитывает мнения всех домашних агентств (представительств ИТЭР в странах-участницах) и прислушивается к каждому. Во-вторых, он разработал удобный интерфейс для диалога между всеми производителями. В-третьих, он инициировал создание новой финансовой схемы, согласно которой часть средств теперь отчисляется в открывшийся резервный фонд. 
– Для чего понадобился такой фонд?
– Сегодня перед нами стоят более 200 тысяч задач. Их так много, что порой кажется с ними невозможно справиться. Чтобы было проще следить за всеми процессами, мы разбили проект на 21 этап. Это, на мой взгляд, довольно эффективная форма управления строительством ИТЭР, но трудностей все же хватает. Когда каждая страна работает над созданием своей отдельной части конструкции, часто случается так, что на выходе эти части не совсем подходят друг к другу. Как следствие, их отправляют на доработку, что требует дополнительного финансирования. Да, некоторые страны стабильно поставляют идеальные компоненты, но так бывает далеко не всегда и не со всеми. Резервный фонд как раз и создан для того, чтобы разработчики не ломали голову над тем, где им брать не предусмотренные проектом средства. Помимо этого, еще одним результатом работы господина Биго стала проработка точнейшего финального дизайна всех компонентов установки. Это должно существенно облегчить жизнь ученым и ускорить поставки. Кстати, за строительством реактора можно наблюдать на сайте, и это лучший способ следить за нашим прогрессом!
– Запуск реактора был запланирован на 2021 год, сейчас появилась информация о том, что дата сдвинулась на 2025 год. Насколько можно быть уверенным, что не придется снова переносить дедлайн?
– Когда Бернар Биго вступил в свою должность, самой главной его задачей стало создание реалистичного графика строительства ИТЭР. В ноябре 2015 года господин Биго представил Совету ИТЭР техническое расписание, согласно которому первая плазма будет получена в 2025 году. Чтобы оценить, насколько эта цель в указанный срок достижима, Совет ИТЭР заказал экспертную независимую оценку строительства реактора. Ее результаты показали, что план выполним. Правда, возник логичный вопрос: сможем ли мы это себе позволить? Один день жизни ИТЭР обходится в один миллион евро, и если дата запуска реактора сдвигается на несколько лет, то участникам проекта придется потратить еще сотни миллионов. Удастся ли всем найти такие средства? Мы это пока выясняем, обсуждая новый график со всеми странами. Если хотя бы одно государство решит, что не может себе позволить новых трат, придется искать другой выход. В июне пройдет еще одно заседание Совета, на нем объявят, утверждается ли расписание или нет. В случае полного согласия к рассмотрению будет предложен следующий документ, детально определяющий все шаги по получению дейтериево-тритиевой плазмы. Примет ли его Совет, узнаем только в ноябре.
– Вы упомянули, что в апреле 2016 года в Париже прошло внеочередное заседание Совета ИТЭР, на котором была получена оценка Независимой экспертной группы Совета ИТЭР (НЭГСИ). Расскажите, пожалуйста, об этом подробнее.
– Представив новое техническое расписание, господин Биго попросил Совет проанализировать ход строительных работ, чтобы быть уверенным в правильности принятых им решений. Совет доверил это НЭГСИ. В экспертную группу вошли 14 топовых специалистов из области энергетики, ни один из них в проекте ИТЭР не участвует. Проверка завершилась 15 апреля, и уже через неделю состоялось заседание, на котором были объявлены результаты экспертизы. Независимая группа подтвердила, что строительство идет по плану и одобрила график, согласно которому запуск реактора состоится в 2025 году. Эксперты НЭГСИ также обратили внимание на хорошо налаженную коммуникацию между домашними агентствами и центральным офисом, но отметили, что система взаимодействия все же требует доработки. Мы рады таким выводам. Ведь ИТЭР сейчас находится в процессе реформирования, и все очень переживали, как бы результаты не оказались неутешительными. Но независимая группа лишь подтвердила, что методы господина Биго “работают”. 
– Удается ли России выполнять свои обязательства в ИТЭР и может ли РФ сделать еще что-то для проекта?
– Такого большого вклада в проект, как Россия, не сделала ни одна страна – вы ведь создали токамак. И сама идея строительства ИТЭР также появилась в России, когда Михаил Горбачев вместе с академиком Евгением Велиховым задумались над созданием интернационального союза по разработке нового источника энергии… В соответствии с соглашением, заключенным между участниками проекта, Россия всегда одна из первых поставляет все компоненты и перечисляет средства. Что может еще ваша страна сделать для проекта? Если честно, я уверен: РФ (в технологическом плане) уже делает все возможное. Пожалуй, единственное, чем еще государство может помочь, – это привлечь в ИТЭР больше российских специалистов. Теоретически над проектом должно работать равное количество людей из всех стран-участниц. Но по факту больше всего сотрудников в ИТЭР из Франции. Сегодня в организации бόльшая часть работников – граждане ЕС. Хотя, в идеале, доля сотрудников – представителей всех членов проекта в Провансе: России, США, Китая, Индии, Японии, Кореи – должна составлять столько же процентов, сколько ими поставляется оборудования (9-10%). На самом деле большинство этих стран предоставляют около 5-7% сотрудников, и РФ – не исключение. Поэтому мы ищем способ выйти на российских высококвалифицированных специалистов. 
– Удивительно, что российские специалисты не заинтересованы в работе на проекте такого уровня. Тем более, на официальном сайте ИТЭР постоянно обновляется раздел “Вакансии”.
– Нам бы привлечь больше молодежи! Я часто думаю о том, как на ИТЭР смотрит подрастающее поколение. Хотелось бы быть уверенным, что у них складывается правильное отношение к проекту. Мы должны привлекать и вдохновлять именно их. Молодым ученым стоит научиться понимать всю важность энергетики для светлого будущего. И если СМИ помогут нам заинтересовать специалистов, мы будем только благодарны. А мы, в свою очередь, готовы организовать ознакомительные туры для молодых ученых, чтобы те своими глазами оценили масштабы проекта и захотели приехать к нам! 
Татьяна ЧЕРНОВА
Фото из архива Л.Кобленца

Нет комментариев