Поиск - новости науки и техники

Без памяти нет совести. Чему учил нас академик Лихачев.

В Санкт-Петербурге (увы, не сказать: по всей России) широко отметили 110-летие со дня рождения Ученого и Гражданина академика Дмитрия Сергеевича Лихачева. В Академической капелле в рамках фестиваля “Почетные граждане Санкт-Петербурга” состоялся торжественный вечер, на котором выступил губернатор города Георгий Полтавченко, предложивший, в частности, создать Культурный центр имени Д.С.Лихачева. 

Разнообразные проекты подготовил Гуманитарный университет профсоюзов, почетным доктором которого был Лихачев. В Музее политической истории России была представлена книга профессора Владислава Зубока “Дмитрий Лихачев. Жизнь и век”… Звучало имя великого мыслителя и гуманиста и на V Санкт-Петербургском международном культурном форуме – директор Государственного Эрмитажа академик Михаил Пиотровский говорил о необычайной актуальности его “Декларации прав культуры” в связи с разрушением памятников прошлого в зонах вооруженных конфликтов. 
И все же сердцевиной торжеств был Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН, где Дмитрий Сергеевич работал более 60 лет, где по-прежнему трудятся благоговейно вспоминающие о нем сослуживцы и ученики, которым, по их словам, “повезло вытащить счастливый билет”, и куда переехала, причем в родных шкафах, большая часть его домашней библиотеки. Участники мемориальной конференции “Наследие Д.С.Лихачева в XXI веке” отмечали не только выдающийся вклад академика в изучение древнерусской литературы, но и огромное влияние Дмитрия Сергеевича на общественный климат страны во второй половине ХХ века. При жизни его называли совестью нации. Его безупречная гражданская позиция служила нравственным ориентиром, особенно в эпоху перемен, начавшуюся в середине 1980-х.
И продолжает служить – в чем убедил круглый стол “Библиотеки имени Д.С.Лихачева: имя и дело”, проведенный там же, в Пушкинском Доме, при содействии Международного благотворительного фонда имени Д.С.Лихачева (председатель правления – Даниил Гранин). Сам Дмитрий Сергеевич отводил библиотекам ключевую роль в развитии культуры и образования как месту хранения и передачи знания, пространству мысли, общения, интеллекта. И вот ныне в разных уголках страны безымянные, “номерные” библиотеки, испросив согласие наследников ученого, стали называться лихачевскими. Никакой разнарядки или инструкции – в чистом виде инициатива снизу. 
Совсем недавно обрела имя Лихачева скромная районная библиотека в его родном Санкт-Петербурге, на проспекте Тореза, недалеко от дома, где жил Дмитрий Сергеевич. Рядом – аллея Академика Лихачева, одноименный сквер. С присвоением такого имени исчезает ранжирование, библиотека перестает быть районной или областной, обретает миссию, приближенную к просветительской миссии Лихачева. Это стало еще и “охранной грамотой” на случай выселения из ведомственного здания…
На вечере в Академической капелле за столом сидели 12 человек, вокруг еще 20. Говорили о чрезвычайно важных вещах, достойных общероссийской трансляции. О подлинной интеллигентности, предполагающей не только глубокие знания и хорошие манеры, но и горячее неравнодушие к заботам страны – именно таким человеком был Дмитрий Сергеевич. Активную общественную позицию, стремление высказаться по наболевшим вопросам, даже не лежавшим в русле его научных интересов, он объяснял своим беспокойным характером. Об этом рассказала внучка ученого Вера Тольц, профессор Манчестерского университета. Лихачев был настоящим русским патриотом, открытым миру, чутким к опыту других, прежде всего европейских, стран и бесконечно преданным России – в отличие от все громче заявляющих о себе квасных патриотов-ксенофобов. “Восхвалением самих себя по-настоящему русские никогда не “хворали” – это из его книги “Без доказательств”.
По окончании круглого стола Вера Сергеевна побеседовала с корреспондентом “Поиска”. Она славист, продолжает исследования деда по истории культуры России. Была его любимой внучкой, он вел с ней сначала детские (“Дедушка, расскажи о том, как ты был маленьким”), а потом взрослые разговоры – о православной вере, о Соловках, о блокаде. Младшие члены семьи упрекают ее за то, что она часто говорит: “Дедушка поступил бы так”. 
Зашла речь о формировании личной библиотеки (на эту тему Дмитрий Сергеевич написал отдельное эссе). Вера Сергеевна пояснила, что ее дед не коллекционировал книги, а заказывал и покупал важные, интересные, нужные, в том числе специальную литературу – например, когда работал над “Поэзией садов”. Немало книг ему дарили и присылали из-за границы. Его библиотека была огромна и по сути нетранспортабельна, поэтому он так и не переехал с Выборгской стороны поближе к центру города.
Представление об академически холодноватой отстраненности Лихачева обманчиво, эмоции жили в нем и подчас выплескивались – свидетелем чему бывал и автор этих строк. В гневе мог назвать главного архитектора, потворствовавшего уродливым проектам, подмастерьем. Слово было его делом (помогало изучать прошлое, извлекать уроки из него), а потому разрыв между словом и делом был для него невозможен.
Между тем, еще отмечая столетие со дня рождения Лихачева, чтившего как главную особенность Петербурга его горизонтальную небесную линию, правительство города параллельно голосовало за небоскреб в историческом центре – лишь ценой неимоверных усилий общественности, поддержанных, надо признать, федеральной властью, удалось передвинуть высотку на окраину.
Вряд ли академик Лихачев вписался бы в нынешнюю систему общественно-политических координат – с “законом Димы Яковлева”, общественными организациями – “иностранными агентами”, обвинениями оппонентов власти в национал-предательстве… Но, благодаря своему непререкаемому моральному авторитету, он бы ее изменил. 
Он точно был бы против уничижения академии. Он, скажем, непримиримо относился к плагиату, который называл “браконьерством”, “воровством в науке”, – Диссернет получил бы в его лице серьезного союзника. Настаивал на том, что советский народ победил в Великой Отечественной не благодаря, а вопреки Сталину (какой уж тут “эффективный менеджер”), требовал суда над коммунистической партией, поддерживал деятельность общества “Мемориал”. 
Заключение в Соловецком лагере особого назначения не только дало толчок его научной деятельности, но и наложило неизгладимый отпечаток на всю его жизнь. Характерно, что Соловкам посвящена преобладающая часть его “Воспоминаний”. (Кстати, как уточнила Вера Тольц, ввиду особенностей отечественного законодательства, реабилитирован он был только в 1991 году, то есть уже будучи Героем Социалистического Труда.) Любая попытка умолчания или оправдания массовых репрессий, тем более в школьных учебниках, была для него неприемлемой.
И конечно, не принял бы он курса на лакировку и мифологизацию истории. История страны ХХ века была ведь частью его жизни. Заниматься лакировкой своей жизни разве не бессовестно? Как он написал в одной из книг, “совесть – это в основном память, к которой присоединяется моральная оценка совершённого… Без памяти нет совести”. Вот почему сегодня нам так не хватает этого человека.
Что касается культурного центра его имени, да, он нужен – мемориального места, средоточия памяти об академике Дмитрии Лихачеве, в городе нет: его личные вещи хранятся в Музее истории Санкт-Петербурга, книги и архивные документы – в Пушкинском Доме. И лихачевская аллея не ухожена, но это полбеды: красивым кленам грозит вырубка в связи с предполагаемым возведением по соседству многоэтажного дома. 
Аркадий СОСНОВ
Фото автора и Николая СТЕПАНЕНКОВА
На среднем фото: Вера Тольц
На нижнем фото: Выставка в Пушкинском Доме “Дмитрий Сергеевич Лихачев: архивные материалы, книги и инскрипты”

Нет комментариев

Загрузка...