Поиск - новости науки и техники

Насколько основательны основы? То, что на первый взгляд упущение, в реальности – ложная цель.

Как известно, в третьем квартале 2011 года на обсуждение научной общественности представлен проект документа “Основы политики Российской Федерации в области науки и технологий на период до 2020 года и дальнейшую перспективу”. Он подготовлен межведомственной рабочей группой при Совете безопасности РФ и Совете при Президенте РФ по науке, технологиям и образованию. Потребность в подобном документе назрела, он должен был появиться намного раньше. Но надо ли теперь торопиться с его принятием?

За столь короткий срок, что отведен для обсуждения проекта документа, – всего два месяца, один из которых выпал на традиционный каникулярный период, – сделать исчерпывающий анализ заложенных в нем идей и последствий их воплощения в жизнь не представляется возможным. Даже краткий анализ показывает, что проект содержит множество внутренних противоречий и нуждается в серьезной доработке при активном участии научного и экспертного сообщества. Поэтому остановимся лишь на общих замечаниях и предложениях.
Начнем с названия документа. В нем отсутствует указание субъекта, реализующего политику и ответственного за результат. Очевидно, что речь должна идти о государственной политике и декларировании ответственности органов государственной власти за ее осуществление. Однако, анализируя документ далее, видишь, что это не случайное упущение. Это способ, позволяющий позже в тексте указать: на одном из этапов государство фактически переносит ответственность за реализацию заявленных целей и задач на некие предпринимательские структуры. В документе это звучит так: “В условиях интенсивного роста в России высокотехнологичного бизнеса развитие науки и технологий после 2015 года будет осуществляться с постепенным уменьшением прямого участия государственных органов и организаций, сокращением доли бюджетных затрат и передачей ряда функций по развитию гражданской науки предпринимательским структурам”.
Второе. Стратегическая цель, заявленная в проекте документа, требует серьезной корректировки. Она сформулирована следующим образом: “Выход России к 2020 году на мировой уровень исследований и разработок на направлениях, определенных национальными научно-технологическими приоритетами, и освоение в России 6-го технологического уклада”. Странно. Такая цель означает признание факта отставания российской науки от мирового уровня, хотя не ясно, кто и на основании каких критериев это определил. Учитывая современную технико-технологическую базу российской экономики, намерение достичь 6-го технологического уклада к 2020 году как минимум выглядит малообоснованным. Достаточно сравнить структуру валового объема промышленного производства США и России. Если сегодня в Соединенных Штатах доля отраслей, характерных для 6-го технологического уклада, составляет 5%, 5-го – 50%, а 4-го – 20%, то в России на отрасли 5-го уклада приходится 10%, 4-го – более 50%, 3-го – 30%, доля же отраслей 6-го уклада мизерная – менее 0,1%. Очевидно, что его освоение до 2020 года потребует кардинальных мер, способных повлечь за собой резкие позитивные структурные сдвиги в экономике. Нужны серьезные изменения не только в государственной научно-технической, но и в экономической политике, существенное увеличение госрасходов на фундаментальные и прикладные исследования, развитие научно-технической базы, привлечение в науку талантливой молодежи. Однако в проекте подобных намерений, увы, нет. Зато после 2015 года вообще планируется сокращение бюджетных расходов на науку. А это уже никак не согласуется со стратегической целью. Вывод здесь может быть один: разработчиками взят на вооружение инерционный сценарий, в который заявленная стратегическая цель никак не вписывается.
По нашему убеждению, для того чтобы фундаментальная наука и прикладные исследования в России создали достаточные стимулы для инновационного развития и модернизации экономики, стратегическая цель вообще должна быть иной, например: “превращение фундаментальной и прикладной науки в важнейший фактор экономического роста и повышения качества жизни граждан Российской Федерации”. В этом случае меняется не только цель, но и соответственно задачи и приоритеты государственной политики в области развития науки и технологий, а сама политика органично встраивается в национальную систему стратегического планирования.
Третье. Анализ документа показывает, что его стратегическая цель, научно-технологические приоритеты и главные задачи не согласованы между собой. Отсутствует единый методологический принцип, на основе которого они должны быть сформулированы. Стратегическая цель определена ради решения конъюнктурных задач и обеспечения внешней конкурентоспособности страны. В основе выделения научно-технологических приоритетов лежит иерархический принцип, а в основе определения главных задач – функциональный принцип. В результате, их нельзя рассматривать в виде единой системы положений, раскрывающей суть и структуру решаемой проблемы (кстати, она тоже в проекте документа никак не обозначена).
Четвертое. В числе главных задач полностью отсутствуют такие, от решения которых существенно зависит успешность реализации государственной политики в области развития науки и технологий. Например, отсутствует задача, связанная с созданием системной нормативно-правовой базы в сфере науки и инновационной деятельности. А ведь именно слабость, недодуманность ее во многом сегодня сдерживают процесс интеграции академической, вузовской и отраслевой науки с производством. Кто сегодня из ученых не в курсе, что серьезных изменений требует ряд федеральных законов (законы РФ №№127-ФЗ и 217-ФЗ)? Притчей во языцех стал Закон РФ №94-ФЗ, создающий широкий спектр возможностей для разного рода “научного посредничества” при конкурсном размещении госзаказов на НИОКР и девальвации научных знаний и разработок. Не поставлена задача, связанная с нормативным регулированием в сфере финансирования государственного сектора науки. Ведь начиная с 2005 года в структуре федерального бюджета финансирование фундаментальных исследований ведется по разделу “Общегосударственные расходы”, а прикладных исследований – по разделу “Национальная экономика”.
Пятое. В проекте документа не ранжированы факторы, способствующие и препятствующие достижению поставленной цели. Хотя бы по степени важности. Нет и оценки их влияния. Фактически уравнены между собой факторы, имеющие характер вызовов и угроз. Как результат – отсутствие системных взаимосвязей и преемственности цели, задач и приоритетов.
Наряду с указанными недостатками (которые сами по себе являются основанием для серьезной доработки проекта) можно выделить главный, связанный с финансовым обеспечением реализации стратегической цели.
Так, проектом документа предполагается до 2015 года довести долю внутренних затрат на исследования и разработки в ВВП до 1,5% (при сегодняшней – 1,24%). Возникает резонный вопрос: возможно ли достичь поставленных целей при увеличении государственных расходов лишь на 0,26%? Далее еще интереснее. На втором этапе (2016-2020 годы) предлагается довести долю внутренних затрат на исследования и разработки до 3% (за счет предполагаемого роста внебюджетных ассигнований). Возможно ли такое – всего за 4 года создать “с нуля” мощный запрос на инновации со стороны бизнеса, который обеспечит объем финансирования науки, сопоставимый с государственным? Кстати, следуя этому сценарию, абсолютно туманно будущее фундаментальной науки, которая прямого коммерческого интереса для бизнеса не представляет.
Очевидно и то, что стратегическая цель не соответствует тому объему финансовых ресурсов, которые планируется использовать для ее достижения. Опыт индустриально развитых стран показывает: выход государства за ограниченное время (10-15 лет) на уровень стран – технологических лидеров связан с резким ростом бюджетного финансирования науки (в 1,5-2 раза) и активизацией структурной экономической и научно-технической политики. Сегодня же разница между Россией и индустриально развитыми странами по показателю “доля внутренних затрат на исследования и разработки в ВВП” составляет эти же 1,5-2 раза не в пользу России, не говоря уж об абсолютных цифрах.
Вывод из всего этого один: проект документа нуждается в серьезнейшей доработке (или, наверное, правильнее сказать – в переработке). В нынешнем его виде достаточно четко прослеживается тенденция ухода государства от решения вопросов поддержки науки и “перекладывания” ответственности за их решение на бизнес без создания для этого должных институциональных, экономических и правовых предпосылок. Последнее выглядит особенно странно на фоне заявлений российской власти о том, что экономика XXI века – это “экономика знаний”. А ведь многие страны уже не только декларируют, но и реализуют данное положение.

Юрий САВЕЛЬЕВ,
главный ученый секретарь
Президиума Карельского научного центра РАН,
доктор экономических наук

Нет комментариев