Поиск - новости науки и техники

Наша слабость – кадры? Квалификацию можно улучшить, если понимать, зачем и как.

В советские времена была у меня знакомая – толковая и боевая директор молокозавода в Белоруссии. Узнав, что ее муж – газосварщик, весьма уважаемый в городе, помнится, я поинтересовалась: кто у них в доме главный? Ответ был: “На заводе – я, а дома – он”. Интересно, удалось бы тому газосварщику остаться в семье главным, не будь он профессионалом своего дела? Сомневаюсь. А сегодня даже в рамках национального чемпионата рабочих профессий WorldSkills, куда участников тщательно отбирают, соревнующиеся демонстрируют результат, соответствующий мировому уровню только по двум компетенциям из 38 (данные АСИ – Агентства стратегических инициатив). Те самые сварщики, например, в 2015 году в Казани набрали максимально всего 26,6 балла, а минимально – 3,47. За эталон – 100 баллов – считали результат победителя чемпионата в Европе. Вдумаемся: наши лучшие мастеровые на поверку оказались… отстающими. То есть ситуацию с кадрами в стране надо менять. Кардинально и быстро. Но как и чьими усилиями?

Вот об этом и состоялся разговор в Аналитическом центре при Правительстве Российской Федерации на круглом столе “Стратегия развития профессионального образования в России в контексте приоритетных задач государственной политики кадровой обеспеченности”. К участию в дискуссии были приглашены как эксперты из Минобрнауки, Торгово-промышленной палаты, разных вузов и научных центров нашей страны, так и представители отраслей, которым те самые кадры позарез нужны. Производственников, правда, оказалось крайне мало. 
Первый доклад делал Александр Соболев, директор Департамента государственной политики в сфере высшего образования Министерства образования и науки Российской Федерации. Его сообщение о роли вузов в деле подготовки, переподготовки и повышения квалификации кадров дало вполне оптимистичную картину: государство уделяет этим задачам существенное внимание. Доказательством тому создание сети национальных исследовательских, федеральных университетов, Проект 5-100 и вот теперь – формирование когорты опорных вузов. Отговорив, Александр Борисович покинул зал, едва прослушав еще выступления сотрудников Центра экономики непрерывного образования Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, – все-таки у него таких встреч по десятку за неделю. Но услышанным был озадачен: выступавшие, добавив мазков на “полотно”, неожиданно высветили детали, остававшиеся до того в тени.
Так, например, Сергей Беляков, доктор экономических наук, на примере Северо-Западного федерального округа проанализировал стратегии социально-экономического развития регионов России и доказал, что принятые документы не выделяют систему образования в качестве стратегического фактора регионального развития, оставляя ей функции исполнителя социальных гарантий и в ряде случаев – источника подготовленных кадров для отдельных отраслей экономики. А ситуация в округе отнюдь не благостная: желая жить комфортно, население не хочет трудо­устраиваться в фирмы, занятые в благоустройстве, строительстве, сельском хозяйстве, социальной сфере, общественном транспорте… И там явно не хватает квалифицированных кадров в массовых рабочих профессиях, но при этом спрос на профессиональное образование не растет. Проблема усугубляется тем, что на фоне роста общей численности населения РФ численность молодежи снижается начиная с 2006 года, и это будет продолжаться еще лет семь, потом начнется небольшой подъем. То есть в стране ощущается явная нехватка людей активного трудового возраста.
Об этом говорила и руководитель Центра экономики непрерывного образования Татьяна Клячко. Из ее аналитики тенденций развития профессионального образования запомнилось, что 85% родителей считают необходимым высшее образование для своих детей, а 75% выпускников 11 классов подают документы на поступление в вузы. В Москве и Питере – выше 92% этой возрастной группы. Правда, с самым высоким баллом ЕГЭ абитуриенты стремятся на бюджетные места в социально-экономические да медицинские вузы, а в технические и классические университеты поступают с результатами среднего уровня. И это при том, что в стране спрос на хороших инженеров куда выше, чем на менеджеров или юристов.   
Несколько цифр и тезисов, озвученных заместителем директора центра Еленой Полушкиной, помогли связать разные данные в причинно-следственную цепь. Например, повышением квалификации работников занимаются во всех странах, но за рубежом технические компетенции составляют 12% содержания таких курсов, а у нас – 46%. Чем это вызвано: недостатком полученного образования или необходимостью осваивать новые технологии, которые приходят к нам из-за рубежа вместе с техникой? Вероятно, и тем, и тем. Другой разговор, что повышение квалификации часто воспринимают как наказание, если речь идет об экологии и сбережении ресурсов. Если учеба управленческого персонала, то ее воспринимают как благо, особенно если за курс платит не обучающийся, а организация, направляющая его учиться. Есть проблема и в том, что после 40 лет учатся “из-под палки”, а человек у нас скоро будет уходить на пенсию далеко за 60 лет. Так что нужно думать о непрерывной системе повышения профессиональной квалификации и переподготовке. 
Но тогда первым делом надо разобраться с точкой отсчета. А уровень квалификации среднего выпускника российского вуза нынче невысок и практически не растет. Да и с чего расти? В борьбе за присутствие наших университетов в мировых рейтингах страна в основном оставляет развитие высшей школы на потом. В презентации Т.Клячко были графики, показывающие, что если пересчитать финансирование высшего образования за последние восемь лет без влияния инфляции, то начиная с 2008 года затраты на высшую школу перестали расти. Резко лучше стало только у федеральных университетов да национальных исследовательских. Среди вузов, подведомственных Минобрнауки России, 35 НИУ и ФУ достались в 2015 году 42,5% всего объема субсидии на реализацию госзадания, а 260 остальным вузам Минобрнауки России, включая нынешние опорные, – 57,5% всех средств. То есть меры, которые так радуют избранных, большинству вузов лишь позволяют заморозить болезненное состояние недофинансирования и усиливают дифференциацию учебных заведений, формируя в регионах анклавы слабых образовательных организаций. Все предложения передать педагогические или сельскохозяйственные вузы в ведение регионов тоже делаются из финансовых соображений, хотя декларируется, что тогда больше молодых специалистов останется по окончании высшего учебного заведения в родном регионе.
Конечно, такое положение дел не в одной России. Сегодня молодым сложно найти себе применение в большинстве государств. По данным Международной организации труда, мировой уровень безработицы среди молодежи к 2017 году возрастет до 12,9%. У нас цифры не радужнее. Поэтому стоит ли удивляться, что во многих высокодотационных регионах России система высшего образования стала “социальным сейфом” для молодежи, позволяя избежать массовой безработицы и криминализации молодежной среды? Доказательством тому контрольные цифры приема: в одних вузах, несмотря на высокие баллы ЕГЭ поступающих, бюджетных мест немного, а другим выделяют в несколько раз больше, хотя абитуриент идет к ним слабый. Соответственно, и выпускник будет так себе. К примеру, по юриспруденции в московском кампусе Президентской академии зачисленных на бюджет со средним баллом ЕГЭ 94,6 (выше только МГИМО с 95,8) было 25, в то же время Финансовый университет при Правительстве РФ имел 100 бюджетных мест при среднем балле ЕГЭ – 83,7; Уральский государственный юридический университет при среднем балле приема 77,0 смог принять на бюджетные места 373 первокурсника, а Дагестанский государственный институт народного хозяйства – 117 первокурсников при среднем балле ЕГЭ 58,2, Чеченский государственный университет – 220 при среднем балле ЕГЭ 49,8. И таких примеров множество. В дальнейшем эта практика станет нормой, которую изменить будет не под силу даже тем, кто понимает, что страна не может развиваться без сильных высококвалифицированных кадров.
– Нам нужны квалифицированные руки, но они начинаются с квалифицированных голов, – резюмировала Елена Баяхчан, член совета по интеллектуальной собственности Торгово-промышленной палаты РФ. – А понимаем мы, кого надо готовить? Летом составляли список специалистов, которые понадобятся в ближайшее время. Инженеров туда внесли, а педагогов – нет (и это на фоне прогнозируемого с 2021 года роста численности детей младших возрастов). Не названо и много других, кого не хватает, – сегодня в работе с отраслями присутствует фрагментарность, невозможно выделить блок по какому-то направлению. Статистика дает некую информацию, но ее нужно грамотно осмысливать, у нас же бесконечна смена ориентиров и парадигм, нет единого практико-ориентированного экспертного информационного поля кадровых потребностей и возможностей в народном хозяйстве. Мы не знаем, кому, где, кого и сколько нужно. В регионах потребность одна, в центрах – другая. Отсутствуют алгоритмы взаимодействия системы образования с потребностями-возможностями рынка труда. Мы считаем, что необходимо в кратчайшие сроки сформировать Совет по кадровой политике при Президенте РФ, определить группу экспертов для подготовки материалов по государственной кадровой политике в России. Подобного рода вопросами должны заниматься специалисты. Логично привлечь профильные специализированные организации, при участии Совета по кадровой политике сформировать информационную Базу кадровых потребностей и возможностей в промышленности, с учетом регионального развития и внешних вызовов. Необходимо ввести во всех ФЦП раздел подготовки кадров с обоснованием затрат по указанному направлению, внести актуальные дополнения в Единый квалификационный справочник с учетом перспектив и потребностей РФ. Обязательно нужно предусмотреть назначение управленческого персонала во всех отраслях только через систему практиков, предварительно прошедших аттестацию…
Организаторы круглого стола пообещали собрать вместе все предложения, систематизировать их и разослать заинтересованным ведомствам буквально в течение нескольких дней. Вероятно, так и сделают, но прочтут ли их там, куда предложения придут, и как на эти бумаги отреагируют? Передовые вузы, у кого хватает средств и квалификации, сами активно взаимодействуют с отраслями, а слабые… смирились с ролью сейфов, куда для безо­пасности помещают молодежь на несколько лет, надеясь, что авось за это время произойдут перемены. 
Елизавета ПОНАРИНА
Фото Николая СТЕПАНЕНКОВА
На первом фото: Татьяна Клячко
На втором фото: Сергей Беляков
На третьем фото: Елена Полушкина

Нет комментариев