Поиск - новости науки и техники

Неприятель пардона не просил. Отечественные и трофейные архивные документы о войне 1812 года.

…“Война началась. Неприятель перешел на нашу границу повыше Ковны. Сосредоточив все силы свои за Вильною, будем готовы его отразить с помощью Всевышнего”. Письмо императора Александра I адресовалось председателю Государственного совета графу Н.Салтыкову и было написано 13 июня (по старому стилю), на следующий день после того, как Великая армия Наполеона переправилась через Неман и вторглась на территорию России. В тот же день император подписал указ о войне с Францией и выразил надежду на конечную победу России и готовность продолжать войну до полного изгнания неприятеля: “Я надеюсь на усердие моего народа и храбрость войск моих… Я не положу оружия, доколе ни единого неприятельского воина не останется в царстве моем”.

С этими и другими уникальными документами знакомит выставка, посвященная выдающемуся событию российской истории (в данном случае позволительны громкие слова и высокий штиль) – 200-летию Отечественной войны 1812 года и заграничным походам 1813-1814 годов. Вариантов названия было много, признаются устроители, но в конце концов экспозицию озаглавили знаменитой лермонтовской строкой “Недаром помнит вся Россия…”. Выставка продлится до 11 октября.
Организовали ее крупнейшие архивы России, а также Франции, Белоруссии и Финляндии. Но основную часть материалов предоставил Российский государственный военно-исторический архив.  Рассказывает  главный специалист архива Владимир Пономарев:
– Конечно, показать все документы, относящиеся к этим событиям, практически невозможно – их тысячи, и каждый включает  десятки и сотни источников. Известно о войне в основном все, хотя вокруг отдельных ее событий и личностей споры продолжаются. Нет, скажем, единого мнения об исходе Бородинского сражения, о роли российского императора и некоторых военачальников. В течение 200 лет она оценивалась по-разному. До революции подчеркивалась роль Александра I. В советское время, наоборот, превозносился Михаил Кутузов. Тогда же важны были фамилии персонажей: русские они или нет. “Затушевывались”, например, немецкие корни М.Барклая-де-Толли, а подчеркивались шотландские. О героизме народных масс говорили в принципе всегда, но в советское время особенно восхваляли роль крестьянских отрядов, хотя серьезной силы они, конечно, не представляли. Назывались имена известных партизан Герасима Курина и Егора Стулова – их подвиги подтверждаются документально. В отличие от Василисы Кожиной – возможно, была такая партизанка, но документов на этот счет не обнаружено.
Понятно, что наша выставка далеко не первая. Широко отмечался, например, 100-летний юбилей Отечественной войны. Много материалов публиковалось до революции, и в советское время издавались сборники документов о М.Кутузове, П.Багратионе, ополчении… Да и сегодня печатается немало книг – только что вышел сборник о роли донского казачества. Значение выставки в том, что здесь посетитель, возможно, впервые видит документы, написанные собственноручно (или подписанные) Александром I и Наполеоном, Кутузовым и Багратионом… И благодаря им соприкасается с событиями великой той эпохи. Вот, скажем, рапорт атамана Вой­ска Донского М.Платова Александру I о победе при Иньково: “Неприятель  пардона не просил, а войски… быв разъярены, кололи и били его”.
Бородинскому сражению посвящен специальный раздел. Есть там и с виду неброский план русских позиций, начертанный полковником К.Толем, пользовавшимся особым доверием Кутузова. Документ важный, к тому же составлен он 25 августа – накануне сражения. А после его окончания, вечером 26-го, Кутузов посылает записку Барклаю-де-Толли (писарь писал карандашом): “Я из всех движений неприятельских вижу, что он не менее нас ослабел в сие сражение, и потому, завязавши уж дело с ним, решился я в сегодняшнюю ночь устроить все войско в порядок, снабдить артиллерию новыми зарядами и завтре возобновить сражение с неприятелем…”.
Сражение, как известно, возобновлено не было. Но Кутузов отправил в Петербург победную реляцию, не совсем соответствующую действительности, и был произведен в генерал-фельдмаршалы. Вот рескрипт Александра I: “Знаменитый ваш подвиг в отражении главных сил неприятельских, дерзнувших приблизиться к древней нашей столице, обратил на сии новые заслуги ваши мое и всего Отечества внимание”. Есть мнение, что витиеватый стиль письма – заслуга адмирала А.Шишкова – министра народного просвещения, президента Российской академии наук, филолога и литературоведа.
Вроде бы победа достигнута, но императору приходит донесение (не от самого Кутузова) об оставлении Москвы. Александр требует от Кутузова объяснений: “Получил я… от московского главнокомандующего (Ф.Ростопчина. – Ю.Д.) печальное извещение, что вы решились с армиею оставить Москву. Вы сами можете вообразить действие, какое произвело сие известие, а молчание ваше усугубляет мое удивление”.
А это письмо императора Багратиону, страдающему от раны, от которой он вскоре умер: “Весьма опечален я был полученною вами раною, отвлекающую вас на время с поля брани, где присутствие ваше при нынешних военных обстоятельствах столь нужно и полезно”.
Представлены в экспозиции и документы противника (трофейные). Например, рапорт Наполеону I от директора военной администрации о назначении инспектора госпиталей на острове Корфу с утвердительной резолюцией императора. Ничего сенсационного здесь нет, к военным действиям “бумага” отношения явно не имеет. Но… резолюцию на ней Наполеон поставил в Москве. Полководцу приходилось не только армией командовать, но и, как главе государства, решать массу вопросов. Курьеры постоянно сновали между Францией и Россией. А этому не повезло – видимо, во Францию он не вернулся.
Вот паспорт (пропуск), выданный начальником главного штаба Великой армии маршалом Л.Бертье русскому чиновнику Филиппу Рухину. Наполеон отправил с ним письмо Александру, в котором извещал: не французы подожгли Москву, а сами москвичи.
Есть в экспозиции специальный раздел “Партизанское движение”, где выставлены, например, личные документы Дениса Давыдова. И написанная Багратионом инструкция Давыдову о задачах партизан: “Употребить все меры беспокоить неприятеля: …расстраивать обозы и парки, ломать переправы”. Документ этот известный, давно опубликованный, но достоинство его в том, что написан он не писарем, а собственноручно Багратионом, хотя почерк, как и у других военачальников, у него был очень плохой, а у Кутузова, кстати, так просто отвратительный.
Приведены и описание боевых действий партизанского отряда Герасима Курина, составленное уже после войны для А.Михайлова-Данилевского, одного из первых историков войны 1812 года. Вряд ли писал сам Курин, скорее некто духовного звания: уж больно витиеват слог: “Непобедимый наш герой Герасим Курин при всех сих сражениях удачно командовал везде сам. И он в последнее сражение своеручно отделил голову от плеч одному французской армии офицеру и двоих рядовых пронзил в грудь пикою”.
Преследование отступающей французской армии было тяжелым и изматывающим для русских войск. Кутузов хотел дать отдых армии на несколько дней в Вильно. Он пишет рапорт Александру I. “Главная армия, быв в непрестанном движении от Москвы до здешних мест на пространстве почти 1000 верст, несколько расстроилась. Число ее приметно уменьшилось, и люди в очевидное пришли изнурение”. Но Александр настаивал на дальнейшем преследовании: “…Положение дел нынешних требует всех усилий к достижению главной цели, несмотря ни на какие препятствия. Никогда не было столь дорого время для нас, как при теперешних обстоятельствах. И потому ничто не позволяет останавливаться войскам нашим…”. И наконец, победный рапорт М.Кутузова Александру I от 7 декабря 1812 года об изгнании Великой армии из России. “2 декабря остатки главной французской армии перешли за Неман. Из 380 тысяч вошедших в пределы России с многочисленною артиллериею, едва оставили оную 15 тысяч лишенные всех орудий. Исполнились слова Вашего Императорского Величества: устлана дорога костями неприятельскими!..”.
Из манифеста по случаю заключения мира с Францией (1814 год): “Дабы оградить Отечество от вторжения неприятеля, надлежало вынести войну вне пределов его, и победоносные воинства наши явились на Висле… Неприятель пребыл непреклонным к миру. Но едва протек год, узрел он нас при вратах Парижа”. (Писать так высокопарно могли далеко не все – есть предположение, что автор манифеста все тот же Шишков). Тем самым как бы оправдывался поход русских войск за границу. Известно, что Кутузов относился к нему неодобрительно: враг, мол, изгнан, дальше не наше дело.
Таково содержание лишь нескольких исторических реликвий из первых четырех разделов выставки, всего их семь, а документов и других экспонатов – около двух сотен.
Между прочим, Военно-исторический архив располагается во дворце Петра I на Яузе (известном также как Лефортовский дворец). Он сильно пострадал во время пожара 1812 года. С 1865 года здесь хранятся архивные документы, отражающие историю Вооруженных сил Российской империи вплоть до 1917 года. Всего в архиве насчитывается около 3,5 миллиона единиц хранения.

Юрий Дризе

Фото Андрея Моисеева                                    

Нет комментариев