Поиск - новости науки и техники

Развивая наступление

Медики объединяются для борьбы с раком

Профессор РАН, доктор медицинских наук Андрей Костин знает о злокачественных заболеваниях и их распространении практически все. Андрей Александрович – действующий хирург и одновременно администратор – заместитель генерального директора Национального медицинского исследовательского центра радиологии (ФГБУ НМИЦ радиологии, в прошлом известного в стране Института им. П.А.Герцена) Минздрава России, который является одним из крупнейших в нашей стране. Параллельно он еще и главный онколог Московской области.
– Ситуация в этом направлении медицины очень пестрая. Одни регионы демонстрируют неплохие результаты по организации и работе онкологических служб. В других положение оставляет желать лучшего. Это подтверждает и статистика, касающаяся онкозаболеваний, и прочие данные, необходимые для анализа состояния здравоохранения в субъектах РФ, – рассказывает А.Костин. – В Москве и Подмосковье, судя по многим показателям, дела обстоят неплохо, мы даже выступаем лидерами в стране по ряду направлений. Например, теперь медики гораздо раньше, чем было пару десятилетий назад, выявляют злокачественные образования и максимально быстро начинают необходимое лечение. Отсюда и эффект.
– Количество онкологических пациентов уменьшается или увеличивается?
– Картина такая. Заболеваемость онкологией растет повсеместно – таков мировой тренд, хотя в РФ эти показатели ниже мирового уровня. Однако повлиять на их снижение, к величайшему сожалению, медицина в одиночку не в состоянии. Там правят бал другие причины. Прежде всего, загрязнение окружающей среды, старение населения, качество питания, а еще низкий уровень медицинского просвещения нашего населения, мягко говоря, безразлично относящегося к собственному здоровью. Но, несмотря на ежегодно увеличивающееся число пациентов, страдающих от рака, результативность борьбы с этим недугом из года в год растет.
– СМИ постоянно пишут о прорыве в исследовании онкологии. Вопрос: сказывается ли это на методах лечения?
– За последние лет десять в онкологической медицине, скажу без преувеличения, произошли если не революционные перемены, то значительные эволюционные сдвиги к лучшему. Мы стали яснее понимать, как возникает опухоль и как развивается. Изучение биологии рака позволяет точнее выделять группы риска, дает понимание, как нужно реагировать на заболевание. Произошел большой качественный скачок. Мы знаем, как будет протекать болезнь, и заблаговременно принимаем надлежащие меры. Нам известно, что одни виды онкологии прогрессируют медленно, другие – стремительно, и мы стараемся использовать самые эффективные методы лечения. В некоторых случаях буквально обрушиваемся на болезнь всеми имеющимися средствами. В других – обходимся стандартными методиками. Словом, ведем наступление на рак.
В последние годы огромные научные силы брошены на исследования генома опухоли. Выяснилось, что онкология – заболевание неоднородное, часто имеющее генетическую предрасположенность. Из-за этого при раке, скажем, молочной железы образуются более 30 разновидностей опухолей. Одни вылечить легче, другие – труднее. Отдельно выделю образования, вызванные мутирующим геном у женщин. Сегодня подобные генетически детерминированные заболевания мы научились отслеживать и бороться с ними. Знаем, каким препаратом воздействовать на злокачественное образование, возникшее в результате мутаций. Как полностью уничтожить вирусы, поскольку появились новые противовирусные препараты.
– Вы, действующий хирург, специализируетесь на онкоурологии и часто встречаетесь с коллегами из крупных зарубежных клиник. Есть ли отличия, скажем, в подготовке онкологов?
– Замечу, что медики учатся постоянно. И я в том числе. Мне, например, интересно, как за рубежом поставлена система последипломной подготовки врачей и хирургов. Отличие от нашей – значительное. Не скажу, у кого она лучше, но уверен, что отечественная школа находится на высоком уровне. И располагает немалыми достижениями, которые ценятся в мире. У нас, например, практика проходит непосредственно у постели больного. Это дает громадные преимущества. Большие изменения вызвало принятие национальной противораковой программы, ее реализация активно идет уже больше года. Происходят перемены в сфере образования, касающиеся, в частности, подготовки врачей-онкологов. Она, замечу, значительно отличается от обучения узких специалистов, например, дерматологов или гастроэнтерологов. Отличие в том, что онколог обязан разбираться чуть ли не во всех онкологических заболеваниях, быть не только диагностом, но и лечащим врачом. Конечно, и в нашей области есть различные специализации, но по глубине знаний, кругозору, огромному объему информации, что каждый год увеличивается и усложняется, онкология, на мой взгляд, – специальность наиболее «нагруженная». Это проявляется в многочисленных нововведениях, отражающихся в образовательных планах онкологов, которые широко обсуждаются в профильных министерствах (Минобрнауки и Минздрав). Ведомства вместе разрабатывают эффективные методы подготовки врачей-онкологов. Например, как лучше организовать ротацию в ординатуре? Стоит ли молодым врачам разрешать прерывать образование, чтобы поработать в клинике?
Подготовка в нашей области должна распространяться не только на онкологов, но и на врачей широкого профиля. Редко когда пациент сразу приходит на прием к онкологу. Скорее, обратится к терапевту, хирургу и др. Поэтому они обязаны разбираться в онкологии не меньше, чем в основной специальности, чтобы заметить проявление злокачественного заболевания и направить больного к онкологу. Такую подготовку должны проходить все непрофильные специалисты.
Сегодня врачебный мир работает на основании так называемых клинических рекомендаций – это новая парадигма, содержащая правила и оценки качества медицинской помощи. К 2022 году, согласно федеральному закону, медики должны полностью пересмотреть клинические рекомендации и освоить их. А рекомендации, в частности, включают требование к медицинскому сообществу анализировать каждое заболевание. Клинические рекомендации нельзя применять по приказу сверху – медики сначала их обсуждают и только после этого утверждают. И так будет всегда, поскольку вводятся препараты и новые методы воздействия, постоянно совершенствуются методики лечения. С западными коллегами мы движемся в одном направлении. И в моей области – онкоурологии – считаю, не отстаем.
– У вас масса административных обязанностей, но вы оперируете, дуспеваете писать статьи, монографии, учебники – у вас солидный индекс Хирша. Как вам все удается?
– Совмещать, действительно, трудно. И оперирую я, к сожалению, меньше, чем хотелось бы. Подключаюсь лишь в самых сложных случаях, требующих нестандартных подходов. Оперирую, кстати, не только в нашем федеральном центре, а он сформировался в результате объединения нескольких институтов и стал самым большим в стране. Так что времени не хватает катастрофически, но я нашел самый простой выход: на полтора часа раньше, в 6:30 утра, прихожу на работу. В приемной пусто, телефон молчит – можно спокойно подумать (так, между прочим, написал обе свои диссертации). А в 8 часов начинается обход реанимаций, где лежат самые тяжелые больные.
– Вопрос к заведующему кафедрой РУДН: почему вуз при расширении университета ввел медицинские специальности?
– На мой взгляд, крупный университет не может обойтись без медицинского направления. Без него в учебных планах будет пробел. К слову сказать, сотрудничать с РУДН в области рентгенорадиологии наш национальный центр начал очень давно. И уже лет 15 я веду в вузе кафедру урологии и онкологии. Сегодня у центра и РУДН много общих проектов по созданию препаратов и актуальных методов лечения. Вместе мы подаем заявки на гранты РФФИ и РНФ, например, по разработке клеточных технологий, образованию национального биобанка клеточных опухолевых культур. Для этого мы, кстати, освоили метод выращивания злокачественных клеток в пробирке – при лечении рака это помогает, поскольку клетки больных есть с чем сравнить. Расширяем и обновляем виварий, где ведем совместные исследования.
Сотрудничаем не только с коллегами-врачами. Один из главных трендов в медицине сегодня – использование в клинических исследованиях математического моделирования. Оно позволяет сократить время на разработку новых технологий и продуктов. Понятно, что все лекарственные средства обязаны пройти сложные и многоступенчатые испытания: сначала в пробирке, потом на животных и, наконец, на пациентах. А математическое моделирование помогает виртуально воссоздать картину, понять, как новые продукты будут работать на практике, и тем самым ускорить и удешевить испытания.
– Велик ли конкурс на медицинские специальности в РУДН?
– Он большой и с каждым годом прирастает, кстати, как и качество образования. Сужу об этом по активности выпускников РУДН в конкурсе по приему в нашу ординатуру. Конкурс, замечу, немалый – до 17 человек на место. Мы даже вынуждены предъявлять дополнительные требования к поступающим. В этих непростых условиях рудновцы имеют явные преимущества по сравнению с выпускниками других вузов. Отмечу, что многие из них работают в нашем центре.

Юрий ДРИЗЕ

Нет комментариев