Поиск - новости науки и техники

SMS из Средневековья. Записки жителей древнего Новгорода отличались лаконичностью.

Более 80 лет археологи работают в Великом Новгороде и обнаружили массу бесценных находок. Одних берестяных грамот нашли уже 1080. “Урожайным” стал и последний осенне-зимний полевой сезон. По просьбе “Поиска” о его результатах рассказывают московские археологи: заместитель директора Института археологии РАН член-корреспондент РАН Петр Гайдуков (на верхнем снимке справа), он изучает Новгород уже 40 лет, и научный сотрудник кандидат исторических наук Олег Олейников (на верхнем снимке слева).

– Что такого необыкновенного есть в Великом Новгороде, что раскопки там постоянно приносят удачу?
П.Г.: – Безусловно, это сохранившийся культурный слой (отходы жизнедеятельности человека) – свидетельство благосостояния новгородцев. За время своего существования он достиг многометровой толщины и содержит массу предметов, сделанных из разнообразных материалов. Наряду с обычными бытовыми вещами в руки археологов попадают элитные находки – монеты, украшения, печати, это говорит о высоком социальном статусе части городского населения. Но самое драгоценное и удивительное – берестяные грамоты. Новгород, выросший в середине Х века на обоих берегах Волхова, был северной столицей Древней Руси. Город богател благодаря своему географическому положению: перевалочный пункт “из варяг в греки”. Значительные доходы приносила и торговля пушниной, воском, медом – богатствами необъятных лесных угодий.
В Х-XI веках Новгород состоял из трех отдельных поселков, сгрудившихся вокруг будущего кремля. Как и во всех северных городах, улицы Новгорода мостили деревом. Трудоемкое это дело легло на плечи самих горожан, но финансировалось из городской казны. Козьмодемьянская улица, на которой мы проводили раскопки осенью прошлого – зимой нынешнего года, – одна из древнейших. Свое название она получила от церкви Космы и Дамиана, расположенной неподалеку от раскопа. Судя по сохранившимся фрагментам срубов, новгородцы строили небольшие избы, площадью 4х4 или 4х6 метров. Хорошо изучена планировка жилищ, сложенных преимущественно из сосны и ели, а также усадеб (дворов), огороженных высоким бревенчатым частоколом. Избы, как правило, были “однокомнатными”, но иногда в них ставили перегородки. Печь – в углу, но печных труб тогда еще не было. Археологи до сих пор спорят, когда Новгород ими обзавелся. Понятно, что в домах бояр и князя эта проблема как-то решалась, но как?..
– Беда древнерусских деревянных селений – пожары. Как с этим было в Новгороде?
О.О.: – Когда новгородцы строились, то в отличие от жителей окрестных деревень и сел твердо знали, что делают это не в последний раз. Летом, едва устанавливалась жара и задувал сильный ветер, стоило где-нибудь полыхнуть – и огонь распространялся мгновенно. Судя по летописям, из-за скученности построек выгорали кварталами, а иногда чуть ли не весь город. Даже узкий в этом месте Волхов, запруженный баржами и лодками, не мог остановить пламя. Огонь брал все препятствия. Поэтому, не будь пожаров, находок было бы в разы больше.
Частично “пожароопасность” Новгорода компенсировалась характером местности: ровной и низменной, с сырым климатом и глинистыми почвами, гарантирующими сохранность культурного слоя. Он увеличивался тем больше, чем дольше люди жили на одном месте. По подсчетам, за один век нарастал метр культурного слоя, и в некоторых местах он достигает, обратите внимание, 8 метров! А все потому, что когда ставили дома, то старались поднять поверхность усадьбы, используя для этого отходы строительства и даже мусор – лишь бы вода стекала к соседу. Потому активно и рос, как теперь мы его называем, культурный слой. Уровень грунтовых вод в нем был очень высок. Из-за этого в избах новгородцев нет погребов, а во дворах – колодцев. Грунтовые воды непригодны для питья. Горожанам они доставляли много неудобств, а археологам принесли удачу: раз во дворах не рыли, значит, культурный слой остался неперемешанным, целехоньким.
– А как же гниение?
О.О.: – Оно возможно, если есть доступ воздуха. А когда чуть ли не все оказывается в воде, то воздуха нет, микроорганизмы не размножаются – и гниения не происходит. Вода стала природным консервантом. В этих действительно уникальных условиях натуральные вещества – береста, дерево, кожа – сохраняются замечательно.
– Расскажите, пожалуйста, о ваших находках.
П.Г.: – Археологи трудятся в Великом Новгороде с 1932 года, первую берестяную грамоту обнаружили в 1951 году на Неревском раскопе. Это событие стимулировало развитие городской археологии: выделяли немалые средства, привлекали больших ученых. За 10 лет Неревский раскоп превратился в крупнейший городской археологический объект, здесь обследовано около 9 тысяч кв. м, изучен ряд центральных кварталов, но это всего 3% площади средневекового города: по существующей научной методике многометровые отложения невозможно исследовать быстро. Археологии Новгорода еще повезло: большой средневековый город со временем стал заштатным губернским, затем областным. Крупного строительства здесь не велось, и все, что когда-то новгородцы выбросили или потеряли, теперь представляет немалую научную ценность. С 2008 года наш институт проводит в Великом Новгороде спасательные археологические исследования: в соответствии с законом, они должны предварять строительство очередного объекта. За восемь лет на 15 раскопах вскрыто более 6 тысяч кв. м. Берестяные грамоты, как правило, обнаруживают в центральной части средневекового города, где находились усадьбы местной знати: крупных боярских семей и богатых купцов.
– Много ли в средневековом Новгороде было грамотных?
О.О.: – Грамотой в основном владели те, кому она действительно была необходима: купцы, торговцы, бояре, духовенство. Едва ли не в каждой раскопанной усадьбе найдено писало – железный, бронзовый или костяной заостренный на конце стержень. Отдельные буквы и имена хозяев, все равно что современные граффити, украшают домашнюю утварь. Документы писали на восковых дощечках, а в особо важных случаях не скупились на дорогой пергамент, который скрепляли удостоверяющими его подвесными свинцовыми печатями. Только в этом случае документ считался действительным. Правила подобного оформления официальных записей пришли в Новгород из Византии в начале XI века, во времена Ярослава Мудрого, и просуществовали до конца XV века. На бересте сохранились в основном небольшие послания или краткие записки. Береста – материал замечательный, для письма подходил идеально, к тому же практически бесплатный (берез вокруг города росло множество). Грамота легко скручивалась в трубочку, и посыльные доставляли ее по адресу. Прочитанное послание обычно рвали и выбрасывали, как ненужную бумажку, теряли, затаптывали в грязь. И сегодня мы по праву гордимся этими находками – уникальными свидетельствами истории средневекового Новгорода и языка его жителей. Однажды нашли грамоту, у которой обгорел лишь один уголок, остальное оказалось во влажной земле и уцелело.
За последний сезон на Козьмодемьянском раскопе собрана коллекция из почти 3000 артефактов и 15 берестяных грамот. Есть полностью сохранившиеся грамоты, есть обрывки (любой обрывок с несколькими буквами считается грамотой) частных писем, деловой переписки. Авторы чаще всего – люди образованные. Как следует из документов, знающие цену слову и каждой копейке. Попали к нам в руки и два так называемых ярлыка. На первом написано: “я щеня” (я щенок). Понимай как хочешь, варианты разные. В те времена охота значила очень много, была псовая охота, была соколиная… Возможно, этот ярлычок был подвешен к ошейнику породистого щенка. Или мальчик, развлекаясь, прицепил его к ошейнику своей собачки. Нашли совершенно целую грамоту – записка в полторы строки, как sms нашего времени: “От Гаврилы к Кондрату. Пойди сюда” (нижний снимок). И наконец, примечательный документ – завещание. “Во имя Отца и Сына и Святого Духа, я, раб Божий Афанас, пишу рукописание при своем животе (при своей жизни). Приказываю, живот свой (в данном случае имущество) передать сыну своему Андрею…”. И перечисляет, кто сколько ему остался должен. С дьяка Козьмодемьянской церкви причитается пять с половиной коробьев (мера сыпучих тел) ржи, это около 
7 пудов, примерно 100 кг. Должники обязаны вернуть коробья ржи и овса, а еще деньги: гривну и ногату.
– С кем торговали новгородцы?
П.Г.: – Мы нашли около десятка монет разных стран. Археологи, замечу, ценят их особенно высоко, поскольку известны годы выпуска. Из важных находок – два дирхама стран Арабского халифата, они обращались на Руси до начала XI века. И несколько западных монет – преимущественно немецких денариев, имевших хождение на Руси в XI и начале XII века. Не скажу, что это сенсация, но впервые в Новгороде обнаружена половинка солида – золотой византийской монеты императора Романа III (1028-1034), современника великого князя Ярослава Владимировича Мудрого. Раньше в Новгороде находили только серебряные и медные византийские монеты.
– У вас уникальные находки, богатейшие коллекции – знают ли о них зарубежные коллеги?
П.Г.: – Знают, но мало, потому что времени не хватает: полгода мы проводим в “поле”, полгода пишем отчеты. Статьи публикуем, но на зарубежных конференциях выступаем редко. 
– Как складываются у археологов отношения с городскими властями? Не мешают ли раскопки развитию Новгорода?
П.Г.: – Вопрос, прямо скажем, актуальный. Культурный слой Великого Новгорода взят под охрану государства – это памятник федерального значения. Поэтому если находится желающий построить в центре города коттедж или частную гостиницу, то он обязан оплатить проведение раскопок. Дело это недешевое, к тому же в зависимости от толщины культурного слоя раскопки могут растянуться на несколько лет.
– Как долго еще продолжатся раскопки в городе?
 П.Г.: – Думаю, что лет на 100 археологи в Новгороде работой обеспечены. Но при условии сохранности культурного слоя, а он постепенно высыхает и начинает подгнивать. На наших глазах положение меняется, увы, в худшую сторону. 
Юрий ДРИЗЕ
Фотоснимки предоставлены ИА РАН

Нет комментариев