Жизнь без исключения. В ТПУ создают благоприятную среду для студентов с ограниченными возможностями. - Поиск - новости науки и техники
Поиск - новости науки и техники

Жизнь без исключения. В ТПУ создают благоприятную среду для студентов с ограниченными возможностями.

Вы замечали, читатель, насколько неспокойно наше общество относится к инвалидам? Картинка из повседневной реальности: человек на костылях с трудом выходит из автобуса, при этом половина пассажиров предпочтет демонстративно отвернуться, другая половина не менее демонстративно кинется помогать. Между тем оба подхода неверны, заставляют людей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) чувствовать себя некомфортно, в результате чего многие из них предпочитают не покидать лишний раз квартиру. Гораздо более “продвинутое” западное общество давно уже воспринимает сограждан с различными формами инвалидности как обычных людей, которые могут сами справиться с трудностями, выпавшими на их долю.
Проблема социальной адаптации детей с ограниченными возможностями встает с раннего возраста, недаром и в российских школах стали практиковать инклюзивное обучение. Но, пожалуй, одним из самых важных этапов является получение профессионального образования. Чтобы понять, каковы препятствия к поступлению в колледж или вуз детей с ограниченными возможностями здоровья, как эти препятствия можно устранить и, наконец, как создать в вузе благоприятную среду для инклюзивного обучения студентов-инвалидов, в Сибири впервые в одну команду объединились медики и социологи. В Национальном исследовательском Томском политехническом университете уже год идет работа над проектом, поддержанным Российским научным фондом, “Двигательная, социальная, психологическая адаптация детей с ограниченными возможностями к обучению в системе профессионального образования”.
– Исследования по этой тематике велись и раньше: на кафедре спортивных дисциплин мы учили правильно двигаться детей с ДЦП, а наши коллеги с кафедры социальных коммуникаций Института социально-гуманитарных технологий ТПУ изучали социальную адаптацию студентов с ОВЗ, анализировали проблемы, которые они испытывают в обучении, – рассказывает руководитель проекта доктор медицинских наук Леонид Капилевич. – Постепенно мы начали понимать, насколько взаимо­связаны наши исследования: чтобы адаптироваться социально, студентам с ОВЗ необходимо “подтянуться” физически, так как, чтобы участвовать в студенческой жизни, надо иметь возможность хотя бы прийти на мероприятие. Словом, работы велись отдельными научными коллективами, но мы постоянно замыкались друг на друга, поэтому решили подать совместную заявку в РНФ, чтобы в рамках одного проекта изучить, как влияет физическая подготовка на социальные коммуникации детей с ограниченными возможностями и как социальные коммуникации втягивают таких детей в физическую активность, заставляют больше двигаться. Надо отдать должное экспертам фонда – они продемонстрировали широту кругозора, поддержав наш междисциплинарный подход.
На первом этапе реализации проекта Леонид Капилевич и его коллеги-медики исследовали особенности передвижения 100 томских школьников 8-9-10-х классов с различными формами инвалидности: на средства гранта был приобретен прибор, разработанный московской фирмой, который позволяет оценить двигательный процесс в комплексе. Электронная платформа регистрирует, под каким углом человек ступает, специальные датчики оценивают движения рук и ног, прослеживают нарушения равновесия, электроды фиксируют работу мышц и особенности ходьбы. Более того, прибор можно использовать как тренажер для коррекции нарушений, что и планируется сделать в ходе второго этапа. Параллельно группа социологов во главе с заведующей кафедрой социальных коммуникаций профессором Натальей Лукьяновой проводила анкетирование этих школьников, их родителей и учителей, чтобы понять, планируют ли дети продолжать обучение в вузе или в колледже. Также ученые ставили перед собой задачу проанализировать, в чем заключается причина отказа от профессионального образования и какие препятствия в будущем видят перед собой те, кто готов стать студентом.
– Для обследования мы выбрали детей со значительными, но не критическими нарушениями – с болезнями двигательного аппарата и сильно ослабленным зрением, – поясняет профессор Капилевич. – Именно таким детям можно помочь адаптироваться к действительно инклюзивному обучению. Скажем, нарушения слуха требуют специфики обучения. И хотя в Московском государственном техническом университете им. Н.Э.Баумана есть специальное отделение для таких студентов, но бόльшая часть занятий все-таки проходит в отдельной группе с сурдопереводом. Полностью незрячие или передвигающиеся на коляске студенты тоже нуждаются в специфических мерах поддержки. А мы сосредоточили усилия на помощи будущим абитуриентам, которые самостоятельно передвигаться способны, но испытывают определенные трудности из-за выраженных нарушений – скажем, по пологой лестнице подняться смогут, а по более крутой – уже нет. Есть разные формы работы с такими детьми: во-первых, их можно учить правильно двигаться, во-вторых, психолог может помочь преодолеть внутренние барьеры, и они станут ходить более уверенно, и, в-третьих, на каких-то лестницах университет может установить специальные перила. Хочу отметить, что уже за первый год работы полностью подтвердилась наша гипотеза о наличии четкой взаимосвязи между факторами движения и социальной коммуникации. Исследования показали, что дети с одинаковым диагнозом и состоянием здоровья могут существенно различаться: один умеет передвигаться самостоятельно и не боится пойти погулять со сверстниками, другой считает себя инвалидом и предпочитает сидеть дома. В итоге первый готов стать студентом, так как имеет опыт социального общения, а второй опасается.
И здесь мы возвращаемся к проблеме, о которой говорилось в начале статьи. Причина такого разного менталитета детей – в отношении родителей. Одного везде брали с собой, учили двигаться самостоятельно, не бояться трудностей, общаться с одноклассниками, пусть и не играть вместе в салочки, но хотя бы сидеть рядом, а другого полностью обслуживали, не выпускали лишний раз из дома, излишне заботясь о его здоровье. Однако чем меньше человеку нужно посторонней помощи, тем увереннее он себя чувствует.
Учить окружающих создавать правильную, не только безбарьерную, но и комфортную среду для инвалидов авторы проекта намерены на втором этапе.
– Этой осенью мы обследовали не только школьников, но и студентов-первокурсников, планируем провести повторный контроль их состояния весной 2017 года, чтобы понять, насколько изменилась ситуация за учебный год, – комментирует Леонид Владимирович. – В ходе предыдущих исследований нам удалось показать закономерность: если научить человека правильно двигаться, он сможет легче решить свои социально-психологические проблемы. Поэтому медики продолжат учить студентов с ограниченными возможностями максимально органично распоряжаться своим телом. Тем временем социологи и психологи начнут работать не только со студентами с ОВЗ, но и с их одногруппниками и преподавателями, чтобы университетская среда была готова правильно принять не совсем обычных студентов. Надо пройти, так сказать, между Сциллой и Харибдой: не замечать детей с ОВЗ и излишне нянчиться с ними – одинаково вредно. При неправильном поведении группы или преподавателя студент не сможет адаптироваться, а в итоге – не сможет учиться. Методом социологических исследований удается выявить имеющиеся проблемы, а с помощью психологических тренингов – скорректировать ситуацию. И наконец, момент сугубо практический: к концу второго этапа исследования мы должны понять, как помочь студентам-инвалидам за счет усовершенствования инфраструктуры университета, и внести предложения в программу ТПУ по созданию безбарьерной среды, поскольку наш вуз заинтересован в развитии модели инклюзивного обучения.
За десятилетия работы журналистом мне доводилось неоднократно писать об обучении студентов с ограниченными возможностями в разных вузах страны. И я убедилась, что наибольшее влияние такое инклюзивное обучение оказывает даже не на инвалидов, которым помогает стать полноценными членами общества, а на их сокурсников, поскольку учит воспринимать соседа по парте как нормального человека. К сожалению, приходится констатировать, что каждый раз речь идет не о правиле, а об исключениях, и удачные примеры легко пересчитать по пальцам. Задача же ученых ТПУ – создать модель инклюзивного обучения, которую можно масштабировать на десятки российских университетов.
– В конце 2017 года мы собираемся оценить, что произошло со студентом, с которым мы работали и за которым наблюдали за период вузовской учебы в разных аспектах: здоровье, социальные коммуникации, психологический климат в группе. И в 2018 году будем осваивать на практике управление этими процессами, – делится планами руководитель проекта. – В рамках гранта мы изучили существующие в вузах Москвы и Санкт-Петербурга модели инклюзивного обучения. На данный момент их три. Первая работает в Московском социально-гуманитарном университете. Это, скорее, инклюзия наоборот: 90% студентов вуза относятся к так называемым “льготным категориям” – инвалиды, чернобыльцы, дети-сироты. Основная проблема такой модели: в “обратной” среде неуверенно себя чувствуют обычные студенты, которых всего десятая часть, при первой возможности они стараются перевестись в другие вузы. Вторая модель реализована в МГТУ им. Н.Э.Баумана. Подход руководства университета сугубо экономический: чем государству многие годы выплачивать гражданину пособие по инвалидности, проще вложить миллион рублей в его обучение и он в течение нескольких лет вернет государству эти деньги в виде налогов, поскольку средняя месячная зарплата выпускников этого вуза – 100 тысяч рублей. Спору нет, замечательно, что один из самых элитных университетов страны внедряет инклюзивное обучение. Но, согласитесь, эту модель трудно назвать масштабируемой: чтобы стать студентом Бауманки, даже инвалиду нужно обладать способностями выше средних, да и зарплаты выпускников провинциальных вузов трудно сравнивать с московскими. Третью модель мы изучали в Российском государственном педагогическом университете им. А.И.Герцена, но там инклюзивное обучение реализовано на факультете, готовящем дефектологов для специальных школ. Вообще-то говоря, при такой системе человек с ОВЗ всю жизнь не покидает своей, отдельной среды. Словом, все эти модели успешны, но их трудно повторить. Итогом же нашей трехлетней работы должна стать модель инклюзивного обучения, которую можно тиражировать массово, взяв лучшее из имеющихся отечественных и зарубежных образцов. За 2018 год мы хотим ее опробовать в Томском политехническом университете, поскольку наш вуз, хоть и очень хороший, что подтверждает участие в Проекте 5-100, но подобных в России десятки, так что накопленный опыт уже можно будет распространять.
Но вы никогда не догадаетесь, с какой новой неожиданной проблемой столкнулись профессор Капилевич и его коллеги уже на первом этапе работы. Основное достоинство этого уникального проекта – его междисциплинарность, создать действующую модель инклюзивного обучения возможно, лишь объединив усилия ученых разных специальностей. Однако, несмотря на пропаганду исследований, так сказать, “на стыках наук”, научные журналы и конференции строго разделены по дисциплинам, особенно когда дело касается таких неблизких областей, как медицина и социология. Пока авторам достаточно сложно опубликовать результаты своих исследований – впрочем, это уже тема отдельной статьи, не имеющей прямого отношения к полноценному включению в общество людей с ограниченными возможностями.
Подготовила Ольга КОЛЕСОВА
Фото предоставлено Л.Капилевичем

Нет комментариев

Загрузка...
Новости СМИ2