Поиск - новости науки и техники

Чья груша слаще? Мы можем оказаться лишними на рынке, где правила игры диктуют производители генномодифицированных продуктов.

Большинство экспертов сегодня сходятся во мнении, что продовольственный суверенитет каждой отдельно взятой страны зависит от того, насколько активно занимаются в ней созданием и выращиванием генномодифицированных организмов (ГМО), в частности сельскохозяйственных культур. К сожалению, Россия, похоже, пока не осознала важность этого вопроса. Между тем его надо решать, и как можно быстрее, – так считает заведующий станцией искусственного климата “Биотрон” Пущинского филиала Института биоорганической химии им. академиков М.М.Шемякина и Ю.А.Овчинникова РАН доктор биологических наук Сергей ДОЛГОВ, с которым встретилась корреспондент “Поиска”.

– Россия вступила в ВТО, где сложились жесткие правила игры на продовольственном рынке, – говорит Сергей Владимирович. – Считается, что проще всего диктовать их с помощью генномодифицированных продуктов. Сегодня 29 стран выращивают трансгенные культуры на площади 160 миллионов гектаров, и эта цифра с каждым годом увеличивается на 10-12%. Для сравнения: все сельхозугодия России составляют 131 миллион га. Самую большую площадь возделывания имеет США, на втором месте – Бразилия, на третьем – Аргентина. За ними идут Канада, Китай, Индия. Основные трансгенные культуры, на которые приходятся 90% возделываемой территории, – кукуруза, соя, хлопок, рапс. К слову, на современном рынке, в том числе российском, найти нетрансгенную сою достаточно трудно. А вообще в мире получено большое количество различных генномодифицированных растений, счет идет на сотни сортов.
– В перечне лидеров этого направления я не заметила ни одной европейской страны. Это с чем-то связано?
– Здесь вступает в силу политико-экономический фактор. Производство продуктов питания в Евросоюзе избыточное, и фермеры даже получают специальные дотации, которые стимулируют их пускать в оборот ограниченные площади сельскохозяйственных культур, выращивать меньше голов скота. Внедрение более дешевых трансгенных технологий, не требующих больших затрат труда, может усугубить ситуацию, вызвать социальное напряжение, и правительства европейских стран осторожно относятся к этому. Но вопросам, связанным с исследованиями и разработками в области ГМО, здесь, уверяю вас, уделяют самое серьезное внимание. И когда понадобится, они будут во всеоружии. В отличие от нас: в России до сих пор действует запрет на ГМО и, как следствие, отсутствует даже механизм выращивания трансгенных культур.
– И все же приходилось слышать, что в каких-то местах они возделываются.
– Если такое происходит, то только из-за “утечки” экспериментального материала. Мне доводилось видеть по телевизору рекламу отечественного картофеля, который “не ест колорадский жук”. В свое время в центре “Биоинженерия” РАН были получены два трансгенных сорта картофеля, устойчивых к этому вредителю. Вероятно, когда растения проходили полевые испытания, кто-то “позаимствовал” часть клубней. Понятно, что авторы разработки в этом не виноваты, не могут же они обеспечить охрану своих экспериментальных полей. Кстати, подобная ситуация несколько лет назад была в Бразилии: трансгенная соя незаметно “перетекала” из Аргентины, а трансгенный хлопчатник – из Индии в Пакистан.
– А что надо сделать, чтобы картофель стал устойчивым к колорадскому жуку?
– С помощью генной инженерии в растение встраивается ген, обеспечивающий выработку в листьях картофеля bt-токсина, гибельного для колорадского жука. Для человека это соединение безопасно, что доказано многочисленными экспериментами. На вкус картофеля встраиваемый ген никак не влияет.
– Какой вклад в копилку исследований по созданию трансгенных растений внесли пущинские ученые?
– Одно из наших традиционных направлений – работа с плодовыми и ягодными культурами. В частности, мы изменяем вкус плодов, используя ген из растения Кафембе, который продуцирует супер­сладкий белок тауматин-2. Околоплодники этого растения издавна используются в Западной Африке как деликатес, для изготовления напитков. Ученых заинтересовало то, что сладость плодов связана не с сахарами, а с веществом белковой природы. Нам удалось создать томаты с тауматином-2. Помидоры имеют характерный для этого белка ярко выраженный сладкий вкус. Трансгенные линии таких томатов можно использовать как продуценты упомянутого белка для нужд пищевой и фармацевтической промышленности.
Томаты стали для нас модельной конструкцией. Позже по этому типу мы внедрили ген в грушу, землянику, морковь, чтобы улучшить их вкус. Скажем, многие фрукты и ягоды, выращенные в условиях российского климата, кисловаты из-за недостатка солнечных дней. Мы специально взяли грушу с травянистым вкусом. После того как встроили ген, она стала сладкой, ароматной, с приятным тропическим привкусом. То же произошло с некоторыми сортами земляники. Растения проходят полевые испытания в Орловской области, где у нас участок площадью около одного гектара. Работа, которую мы ведем, могла бы решить проблему кислых плодов в России. Но пока такие исследования никому не нужны, так как закон, разрешающий выращивать в стране трансгенные культуры, все еще не принят. А ведь у нас немало и других разработок в этой области.
 – Каких, например?
– Многие годы мы работали над созданием устойчивых к гербицидам подвоев яблони и груши. Сейчас они проходят полевые испытания. На этих же подвоях мы изучаем возможности выработки тауматина-2. Занимаемся и повышением срока “лежкости” яблок.
Ну, а самые наши продвинутые и востребованные (правда, американцами) наработки касаются устойчивости плодовых к вирусам. Последние 100 лет настоящей проблемой стала такая болезнь, как шарка сливы. Впервые она появилась в Европе, затем перебралась в Америку и Японию. Сначала вирус был обнаружен на сливовых деревьях, потом стал поражать абрикосовые, персиковые. Результат – листья желтеют и опадают, плоды повреждаются, становятся непригодными к пище. В конце концов растение погибает. Средств борьбы с такой инфекцией нет, кроме вырубки деревьев. Особенно пострадали от вируса Балканы. Только в Европе за последние 20 лет уничтожили сотни тысяч плодовых растений. А в мире счет идет на миллионы.
Устойчивых к вирусу форм, как выяснилось, в природе практически нет, только несколько форм дикого персика. Но они очень плохо скрещиваются с культурными сортами, перенести полезный признак на культурные растения не удается. Альтернатива – генная инженерия. И положительные результаты получены только в американской лаборатории и в нашем “Биотроне”: создано по одному сорту сливы, устойчивому к вирусу. Мы получили заказ от компаний США на конкретные разработки, так как владеем уникальными технологиями. Наш сорт сливы называется “Стартовая”, но он не интересен американцам, потому что выращивается в условиях средней полосы России. США нужны другие сорта, подходящие для их климата и почвы, над ними мы и будем работать. После сливы планируем заняться абрикосом и персиком, так как вирус стал поражать и эти плодовые и подбирается к черешне.
Получили мы также пшеницу, устойчивую к гербицидам. Сейчас делаем ее устойчивой к засухе и засолению почвы, что особенно актуально для Поволжья, где большие площади орошаемых земель. Наши разработки позволили бы получать стабильные урожаи пшеницы в жарком климате. Кроме того, среди наших разработок томаты, которые могут храниться и не портиться при комнатной температуре 140 дней.
– Как вам это удалось и влияет ли такое долгое хранение на вкус помидоров?
– Они, конечно, не так вкусны, как те, что собирают с грядки спелыми. У них отключен ген, отвечающий за синтез этилена, который запускает процесс созревания томатов. Наши помидоры срывают в состоянии так называемой бланжевой спелости, когда плоды только начинают краснеть. Их можно хранить несколько месяцев. А перед поставкой в магазины плоды обрабатывают этиленом, и они быстро созревают.
– Как повлияет вступление России в ВТО на ситуацию с генномодифицированными продуктами?
– Даже если в нашей стране наконец разрешат выращивать трансгенные культуры, то ситуацию это сильно не облегчит, так как время упущено. На наш рынок могут хлынуть западные продукты, в том числе и содержащие ГМО, которым мы конкуренцию составить не сможем. Чтобы российские культуры вышли на достойный уровень качества и массового производства, нужно ввести временный мораторий на западные продукты растениеводства и срочно развивать свое. По примерно такому пути, кстати, пошел в свое время Китай. Познакомившись с американскими культурами, китайцы поняли, что их производство выгодно. И начали разрабатывать в институтах свои трансгенные сорта – риса, хлопка, других растений. А заокеанские “пришельцы” оказались вытесненными с рынка – это было результатом правительственной программы. Мы же, покупая практически любые сосиски или колбасу, которые содержат генномодифицированную сою (с вероятностью 80-90%), делаем вклад в зарубежную, в первую очередь американскую, науку и экономику.

Беседу вела Фирюза ЯНЧИЛИНА
Фото автора и из архива лаборатории

Нет комментариев